Одноклассницы - Дикий Носок

Все закончилось в один день. Марина возвращалась из школы. В 10-м классе торчать там приходилось часов до трех. Мать сказала, что поступать она будет на экономический факультет. Туда нужны были математика, география и сочинение. Насчет сочинения Марина совершенно не волновалась. Учить географию было несложно, а порой и интересно. А вот математику, как истинный гуманитарий, Марина ненавидела. Но уроки не закалывала, пытаясь понять в меру своих способностей.

Толпа в торце девятиэтажки, мимо которой пролегал путь домой, уже начала расходиться. На глазах у Марины уехала бутылочно-зеленого, как все они почему-то, цвета «буханка» без опознавательных знаков и милицейский УАЗик. Марина ввинтилась в толпу и привстала на цыпочки. На снегу, утоптанном множеством ног, алели какие-то непонятные пятна.

«Что это? Что тут случилось?» – спросила она у каких-то теток. Теток она не знала, но в толпе люди всегда словоохотливы. Те оживились: «Ты ничего не знаешь?»

«Я только из школы.»

«Ой, деточка,» – хором взвыли обрадованные тетки и торопливо стали ее просвещать. – «Двое: парень и девка с крыши сбросились. Сами прыгнули. От несчастной любви, говорят. За руки держались. Парень то наш, вон из того дома. Олег. Да с тобой, наверное, в школе учился. Не в одном классе? Нет? А девка чужая, подружка его. Молодые то какие! Еще жить да жить! Только увезли. Чуть-чуть ты опоздала. А может и хорошо, что опоздала. Ни к чему такое видеть.»

Жалостливые тетки еще что-то там говорили вслед, но Марина, не дослушав, вывалилась из толпы и побрела к дому. В голове был полный сумбур. Сбросился с крыши? Олег? Сбросился с крыши? Олег? И Танька? Не может быть!

Правда оказалась еще ужаснее. На следующий день по школе распространился слух, что оба были под наркотой. Ширялись. Марина ходила как пришибленная. Знает ли кто-нибудь, что она с ними общалась? Она была единственной в компании, кто остался в школе после девятого класса, и сама точно никому не рассказывала. А кому растрепал Мамедов? Уж он наверняка растрепал. Пусть только появится, она все выпытает у этого придурка. Но тот исчез и больше на горизонте не появился.

«Оно и к лучшему,» – некоторое время спустя думала Марина. – «Будто не было ничего.» «Почему они это сделали? Зачем?» – спрашивала она себя много раз, не находя ответа. Никакой несчастной любви у них не было. Это чепуха. Никто не мешал Олегу и Татьяне быть вместе. С наркотой Марина доселе никогда не сталкивалась, и была девственно наивна в этом плане. Ничего странного в поведении друзей не замечала. Вот только перемены настроения: от отвязной бесшабашности, до беспросветной тоски. Но почему у человека просто не может быть плохого ли хорошего настроения? Дура! Чуть не влипла в такую историю!

Серега Сарычев повесился 1-го января, пока все его семейство отсыпалось после новогоднего празднования. По школе опять настойчиво циркулировали слухи о наркоте. Но кто знает, что там было на самом деле?

Марина. 11-й класс.

Подготовительные курсы в институте Марине ужасно нравились. Она добросовестно исписывала толстые тетради за лекторами, диктовавшими не как в школе, а по-взрослому, по-институтски быстро. Она балдела от огромных лекционных аудиторий, в которых скамьи поднимались амфитеатром, от тишины пустых гулких коридоров по вечерам, когда проходили занятия, от монотонно гудящих ламп под потолком, от раскорячившихся на подпорках в фойе монстер в громадных деревянных кадках, от ощущения своей собственной взрослости и солидности. В общем, в институте ей ужасно нравилось. Только бы поступить. Желание стать своей в этом месте подстегивало к учебе сильнее, чем угрозы и увещевания матери.

Но учебой занимались не все в 11-м классе. Кое-кто занимался сексом. Закономерный результат этих занятий стал очевиден самым наблюдательным в марте месяце. До Марины сей факт дошел только в апреле, когда живот Астаховой, туго обтянутый черным школьным фартуком, уже торчал вперед яичком. Если учителя и пребывали в шоке, то в легком. Беременные школьницы иногда случаются. От них стараются поскорее избавиться, сплавив в вечерние школы. Но поскольку до выпускных экзаменов оставалось всего ничего, то Астаховой позволили остаться и закончить школу.

Марину то и дело обуревал злорадный смех. Ну надо же, не везет Галине Викторовне с любимчиками. Они то и дело ее подводят. Ладно она, Марина. Но Астахова то какова! Спортсменка, комсомолка, умница, красавица, дура набитая, залевшая, небось, с первого раза и мозолящая теперь глаза классной своим пузом. Почему-то проститутками оказываются вовсе не те, кого порой за глаза называли так даже учителя за чересчур короткие юбки и яркую помаду.

Астахова не постеснялась прийти даже на выпускной, будучи уже на 8-м месяце беременности. В пышном розовом платье она напоминала торшер на тонкой ножке. К следующим новогодним праздникам еще две Марининых одноклассницы обзавелись младенцами. А значит на выпускном они тоже были уже беременны. Марину демографический взрыв, к счастью, миновал. Она поступила в институт, сдав сочинение и географию на «отлично», а математику на трояк. Этого хватило. И погрузилась с головой в новую, взрослую, студенческую жизнь. На курсе было 180 человек. С удивлением Марина обнаружила в числе сокурсниц Смирнову Оксанку и Куракову Ленку.

Марина. 11-й класс.

До того, как Марина с головой погрузилась в студенческую жизнь, в жизни теперь уже бывшего ее класса произошли два события.

Во-первых, Ясинская Наташка вышла замуж. Случилось сие знаменательное событие в начале сентября. Через десять лет Марина ловила себя на мысли, что лица Ясинской толком и не помнит. В памяти отложились только вытравленные добела локоны и бесконечной длины ноги. Поставленные на высоченные каблуки, они устремлялись в космос. Свое главное достоинство Наташка не преминула продемонстрировать даже в свадебном платье, сломав все каноны. Традиционным в платье был разве что цвет – белый. Все остальное любопытствующую публику шокировало. Впереди юбка была облегающей и короткой по самое не могу, как говорится. Позади она волочилась пушистым шлейфом по асфальту. На голове у Натальи была атласная шляпка, украшенная длинными перьями. Голые плечи и длинные перчатки дополняли картину. Выглядела она как голливудская звезда.

Никого из одноклассников Наташка на свадьбу не позвала. Хотя праздновалась она с размахом. Гостями были преимущественно братки, коллеги жениха по цеху. Жених был плечист, коротко стрижен и чисто конкретен. В честь женитьбы он сменил привычный спортивный костюм на двубортный. На его крепкой шее даже в день свадьбы тускло поблескивала золотая цепь в палец толщиной. Братки, взявшие в осаду дом невесты своими многочисленными «девятками», вели себя шумно, развязно, по-хозяйски. Из