Василий Брусянин - Ни живые - ни мёртвые

Всегда почти говорил он о деньгах, о строящемся доме и о том, как он будет получать с жильцов деньги.

Иногда он с бешеным криком и с пеной у рта убегал от докторов и фельдшеров, узнавая в них Чиркина… В таком припадке он делался буйным, и по отношению его приходилось принимать соответствующие меры. А потом, когда буйный порыв проходил, Игнатий Иваныч делался спокойным и сговорчивым, начиная речь о магазине. Иногда он ждал прихода Порфирия Иваныча, который, будто бы, обещал принести выручку, но когда брат приходил — больной не узнавал его… С собою постоянно Игнатий Иваныч носил толстый кожаный бумажник, наполненный разноцветными лоскутками бумаги, и он часто и подолгу пересчитывал эти бумажки, нашёптывая какие-то таинственные цифры…

Умер Игнатий Иваныч тихо, точно заснул… Когда безумный испустил последнее дыхание, и смерть сомкнула побледневшие уста, полузакрывшиеся глаза, казалось, выражали глубокое изумление… Когда труп перенесли в покойницкую, служители с большим трудом разжали закоченевшие пальцы и вынули из их объятий бумажник с лоскутками никому ненужных бумажек…

Игнатия Иваныча хоронили просто. Накануне похорон Порфирий Иваныч сам сопровождал в больничную покойницкую красивый гроб, обитый светло-жёлтым глазетом и на медных блестящих ножках, чистым золотом отливали и узорные медные ручки… Гроб был сооружён в мастерской «П. Ф. Силина, П. И. Петрушкина и К®». Сам Силин несколько раз заходил в мастерскую и руководил работой.

Когда погребальные дроги, запряжённые четвернёй, тащились по улицам, во главе немногочисленной процессии шли Порфирий Иваныч и Силин. Оба были в цилиндрах с трауром и печальным выражением на лицах.

Погода в этот день была какая-то странная, какая нередко бывает в ноябре. Солнце светило ярко и даже пригревало; по небу, толпясь, неслись громадные клочья густых серых туч… Набегут тучи на солнце — улицы потемнеют, и сделается холодно, отодвинутся дальше — и опять светит солнышко, и снова тепло…

Шагая за гробом, Порфирий Иваныч грустил, посматривая на металлический венок, возложенный на крышку гроба. Когда тучки застилали солнышко — венок казался тусклым, ветви его, окрашенные под цвет зелени — темнели, тусклыми казались и медные ручки и ножки гроба.

«Вот, право, только не посмотри за ними — беда, непременно напортят что-нибудь», — подумал Порфирий Иваныч, всмотревшись в ножки гроба и заметив, что одна из них криво вставлена в нижнюю доску…

Солнце заслонила тучка — венок потемнел… На улице стало холоднее…

1904