Невидимый человек - Ральф Уолдо Эллисон

это была дикая, истеричная, политически безответственная и опасная речь, — выдохнул он. — И, что еще хуже, — неточная. — На последнем слове, произнесенном так, будто более чудовищного преступления нельзя и представить, у меня отвисла челюсть и появилось непонятное чувство вины.

— Ну-ну, — брат Джек переводил взгляд с одного лица на другое, — собрание, стало быть, уже состоялось и решение принято. Протокол составлен, брат председатель? Ход конструктивной дискуссии зафиксирован на бумаге?

— Никакого собрания мы не проводили, однако я намерен отстаивать свое мнение, — ответил брат.

— Собрания не проводили, но обсудить и принять решение вы успели еще до того, как мероприятие закончилось.

— Но, брат, — вклинился чей-то голос.

— Блестяще проведенная операция, — продолжил брат Джек с улыбкой. — Прекрасная иллюстрация мастерского прыжка Нижинского, опережающего историю. Но спуститесь на землю, братья, или вы рискуете погрязнуть в диалектике; историческая сцена еще не готова. Возможно, будет готова в ближайшие пару месяцев, но не сейчас. А ты что думаешь, брат Рестрам? — обратился он к огромному детине, пропорциями и размерами напоминающему Суперкарго.

— Полагаю, выступление нового брата было старомодным и реакционным.

Я хотел было вставить словечко, но не смог. Теперь понятно, почему поздравление звучало так двусмысленно. Все, на что у меня хватило сил, — это взирать на его широкую физиономию и налитые яростью глаза.

— Теперь ты, — обратился Джек к другому брату.

— Мне понравилось, — ответил тот, — думаю, речь произвела впечатление.

— Ты, — спросил брат Джек следующего.

— Я считаю выступление ошибкой.

— Объяснишь почему?

— Да, потому что следовало бы воздействовать на слушателей через разум…

— Совершенно верно, — вступил курильщик трубки. — Эта речь идет вразрез с научным подходом. В основе нашей позиции — разум. Нас выделяет научный подход к обществу, а подобное выступление, с которым нас теперь ассоциируют, сводит на нет все, что ранее говорилось этим вечером. Аудитория не размышляет, а вопит что есть мочи.

— Точно, слушатели превратились в толпу, — заметил большой черный брат.

Брат Джек расхохотался.

— А эта толпа, — сказал он, — она выступает «за» нас или «против» — как бы ответили наши мускулистые ученые мужи?

Но брат Джек не дал им ответить и продолжил:

— Возможно, вы правы: это действительно толпа, но этой толпе не терпится к нам присоединиться. И не мне напоминать вам, теоретикам, что научные выводы всегда основаны на опыте! А вы делаете заключения еще до окончания эксперимента. По сути, произошедшее сегодня вечером — только первый шаг. Начало, выброс энергии. Разумеется, я понимаю, вы оробели и теперь боитесь шагнуть дальше, поскольку именно вам предстоит направить эту энергию в нужное русло. Что же, этим займутся те, кто встанет и возглавит народ, а не кучка робких теоретиков-любителей, ведущих споры в вакууме.

Брат Джек в бешенстве крутил щетинистой рыжей головой, переводя взгляд с одного брата на другого, но никто не принял этот вызов.

— Возмутительно, — проговорил он, указывая на меня. — Наш новый брат добился успеха, полагаясь на собственный инстинкт, а вы с вашей «наукой» вот уже два года как терпите поражение, а теперь к тому же вся ваша реакция сводится к деструктивной критике.

— Прошу не путать, — сказал брат с трубкой. — Если мы указываем на опасную природу выступления брата, это не значит, что мы подвергаем его деструктивной критике. Наоборот. Новый брат, как и все мы, должен овладеть научным языком. Ему необходима подготовка.

— Наконец-то до вас дошло, — сказал брат Джек, и уголки его губ опустились. — Подготовка. Еще не все потеряно. Есть надежда обуздать нашего неистового, но эффективного докладчика. Ученые мужи не исключают такую вероятность! Прекрасно, этот вопрос мы уладили — возможно, не научным путем, но тем не менее. Следующие несколько месяцев нашего нового брата ждет интенсивное обучение и инструктаж под руководством брата Хэмбро. Все верно, — сказал он, когда я собрался возразить. — Хотел сообщить вам позднее.

— Это слишком долго, — сказал я. — На что мне жить?

— Зарплата сохраняется, — ответил он. — А ты пока воздержишься от дальнейших ненаучных выступлений, чтобы не нарушать научное спокойствие наших братьев. И не светись больше в Гарлеме. А вы, братья, так резво бросились критиковать, посмотрим, как быстро вы справитесь с организацией процесса.

— Думаю, брат Джек прав, — сказал невысокий лысый мужчина. — Бояться энергичных людей нам не стоит. Зато стоит найти область приложения этой энергии, чтобы извлечь максимальную пользу.

Остальные братья хранили молчание, а брат с трубкой в зубах не спускал с меня глаз.

— Ну, — сказал брат Джек, — нам пора. Если сфокусироваться на главном, наши шансы на успех будут выше, чем раньше. Помните, науку нельзя сравнивать с шахматами, хотя научный подход в этой игре вполне уместен. И не забывайте, если мы хотим организовать массы, нам стоит начать с себя. Положение вещей изменилось с приходом нашего нового брата, давайте не будем упускать выпавший нам шанс. Теперь все зависит от вас.

— Время покажет, — ответил брат-курильщик. — А что касается новичка, то беседы с братом Хэмбро еще никому не повредили.

На выходе я задался вопросом, что за фрукт этот Хэмбро? Очевидно, мне повезло, что я вообще не лишился работы. Я, стало быть, возвращаюсь на школьную скамью.

В ночи все постепенно расходились, а брат Джек отвел меня в сторону.

— Не волнуйся, — сказал он. — Брат Хэмбро — прелюбопытный персонаж, а обучения все равно не избежать. Твоя сегодняшняя речь — экзамен, который ты сдал блестяще, а теперь тебя нужно подготовить для настоящей работы. Вот адрес; завтра первым делом навести брата Хэмбро. Его уже предупредили.

Домой я пришел истерзанный усталостью. Нервное напряжение не отпускало, даже когда я принял горячий душ и забрался в постель. Я был настолько разочарован, что мечтал лишь отключиться, но мозг упорно возвращался к собранию. Оно действительно состоялось. Мне повезло, я нашел правильные слова в правильное время и понравился аудитории. Или неправильные слова, но в правильном месте — не столь важно, главное — публика меня полюбила, мнение братьев не в счет, и отныне моя жизнь начнет меняться. Она уже изменилась. А главное, до меня дошло, что хоть я и выступал без подготовки, но и сейчас бы не отказался от сказанного. Прежде всего мне хотелось расположить слушателей, а также наполнить речь содержанием, чтобы Братство увидело во мне интерес. В итоге получилось абсолютно неожиданное выступление, как будто другая личность внутри меня задавала тон и произносила слова. А коли так, оно и к лучшему, иначе не видать мне этой работы.

Я даже говорил в несвойственной мне манере — любой, кто знал меня по колледжу, подтвердил бы. Но иначе и быть не могло, ведь я сам