Ханс Фаллада - Волк среди волков

- Ладно, ладно, - заметил он ворчливо, - тебе бы только быть как огурчик, вот для тебя главное. Ну, ты идешь или не идешь?

- Да, сейчас иду. Только не сразу все делается, я должна еще барышню увести отсюда. И ты, правда, Гензекен, будешь поторапливаться? Я ведь не знаю, когда вернется лейтенант.

- Ах, этот! - презрительно бурчит Мейер-губан. - Пусть не задается! Как ты полагаешь, сколько оно длится, такое собрание? Уж, наверно, часа два-три! Особенно скоро крестьянам голову не заморочишь!

- Значит, торопись, Гензекен! - еще раз предостерегает его Аманда. - Я живо обернусь - целую, Гензекен!

- Ну уж катись, - отвечает он раздраженно, - тебе бы только лизаться, а у меня тут вопрос жизни и смерти! Все вы, бабы, таковы! Всегда на уме только эта их так называемая любовь! Все в одну точку метят!

- Эх ты, дурачок, - отвечает она и дергает его за волосы, "на этот раз ласково. - Я же просто рада, что ты уберешься отсюда! Наконец-то можно будет опять спокойно работать!.. Сумасшедшая это штука, но если уж она в тебя засела и нужно вечно смотреть да соображать... А кто ты в конце концов? Мразь и ничтожество. Думаешь, не знаю? Только ничего это не меняет, хоть и знаю, ведь жизнь - балаган, и ты в нем, верно, главная обезьяна...

Она чмокнула его, хотел он того или нет, и вышла из комнаты почти веселая, почти довольная.

2. ЛЕЙТЕНАНТ У МЕЙЕРА

Управляющему Мейеру недолго пришлось ждать, чтобы Аманда увела барышню с ее сторожевого поста. Он только мельком выглянул в окно в лунную ночь и, убедившись, что никого нет, включил свет. Будучи лишен всякой фантазии, он никак не мог представить себе грозившую ему опасность. Ведь до сих пор в его жизни все шло без сучка, без задоринки. Толстокожим легко жить... Все должно хорошо кончиться и теперь.

В сущности не такая уж плохая перспектива - пожить на чужой счет, а относительно будущего у него вдруг наметились даже кое-какие планы! Такой лейтенант может очень и очень пригодиться!

Сегодня ночью, до того как отсюда выкатываться, он должен еще кое-что сделать. В самом деле, надо поторапливаться. Но пока что ему еще трудно, голова еще совсем дурная, да и напялить на себя городскую одежду, верхнюю рубашку, воротничок и галстук - тоже не так-то легко. Его трясет озноб. "Верно, от эфира, - решает Мейер. - От вина меня еще никогда не трясло! Вот дерьмо!"

Вздыхая, принимается он за укладку. Уже одно это - нелегкая задача: надо отыскать в разгромленной, неприбранной комнате все свои пожитки, изгаженные и перемятые, и запихать их в два чемодана. Он их привез с собой, в Нейлоэ он ничем не обзавелся, значит, и сейчас все вещи должны войти. После долгого тисканья, комканья и надавливания ему, наконец, удается запереть чемоданы и затянуть ремни, - его следующей возлюбленной, которая все это потом будет стирать да гладить, не позавидуешь.

Интересно, сколько денег принесет ему Мандхен? Хорошая девчонка, эта Мандхен, задается немножко, а вообще очень мила! Ну, много она не принесет, много денег теперь на грузовике везти надо. Но в качестве аванса - сойдет и это.

Вдруг Мейер разражается бранью, он замечает, что стоит посреди комнаты в одних носках, а башмаки-то в чемодане. А, сволочь! Он так привык, одеваясь, залезать в высокие сапоги, что совсем забыл о башмаках. Конечно, к городскому костюму он наденет остроносые оранжевые полуботинки-танго. Вот только, в каком они чемодане?! Увидев в первом чемодане сапоги, он на миг предается сомнениям - все-таки до Грюнова не близкий путь, с двумя чемоданами в лапах будет не легко, да и полуботинки-танго ему тесноваты. Но мысль о том, что он предстанет перед грюновскими девушками в городском костюме и сапогах - решает вопрос: нет, надо надеть полуботинки!

Конечно, полуботинки оказываются только во втором чемодане. Они налезают с некоторым трудом. "Разойдутся на ходу!" - утешает себя Мейер.

После этого Губан шествует в контору, извлекает из ящиков и папок свои бумаги. На билет страховой кассы он предусмотрительно наклеивает марки за полгода вперед. Марок здесь много, и если они потом потеряют цену, тоже не беда.

Затем, тщательно обдумав, сочиняет справку для полиции о выезде. В ней значится, что господин Мейер "едет по своим делам". Внизу он ставит печать уполномоченного по имению: так, теперь и это в порядке.

Поразмыслив, Мейер решает, что двойной шов - крепче, и пишет себе вторую справку. Мейер превращается в Шмидта, - извиняюсь, - в фон Шмидта. Ганс фон Шмидт, администратор, тоже "едет по своим делам". "Так! Ну-ка, олухи, а теперь найдите меня!"

Мейер осклабился, очень довольный. Приятное сознание своей замечательной хитрости изгоняет из головы тяжесть и боль. Хорошая это штука - быть хитрее других и водить их за нос. Желаю успеха!

Мейер откидывает крышку пишущей машинки и начинает печатать себе удостоверение на бланке управления Нейлоэ. Конечно, он чудо-управляющий, перл, все знает, все может, все делает - и к тому же - честен, надежен, трудолюбив! Приятно видеть это написанным черным по белому! Из удостоверения возникает образ Мейера, с каким Мейер охотно познакомился бы, каким Мейер охотно был бы, образ безупречного, работящего Мейера, с блестящим, многообещающим будущим, Мейера, прямо созданного для административной деятельности, словом, Мейера из Мейеров!

Пожалуй, свидетельство он накатал уж слишком хвалебное, - непонятно, как можно было отпустить такого управляющего, его надо было держать у себя до конца своих дней! Однако сметливый, мудрый, хитрый Мейер и тут придумывает выход: "Ввиду истечения срока аренды", - пишет он, - видите, тут не может быть никаких вопросов у нового начальства к старому... Ввиду истечения срока аренды неизвестно, куда он выехал. А теперь надо приложить печать управления и подпись: Иоахим фон Праквиц, ротмистр в отставке и арендатор имения, затем печать уполномоченного, - при удостоверении подписи лишняя печать не повредит. Здорово выглядит - на него попадется самая опытная лисица!

"А теперь - бумаги в бумажник, запас гербовых марок тоже туда сунем, марки всегда пригодятся - зачем им валяться здесь! Несгораемый шкаф скрипит не очень громко. Как известно, деньжат там не слишком много, но на первое время хватит. Да если Мандхен еще поусердствует и подсыплет, я месяц-два поживу в свое удовольствие! Господи, прямо толстяком стал, справа бумаги, слева деньги - а грудь, грудь колесом, вот что надо иметь, дитя мое! Грудь колесом - новейшая мода, впрочем, вовсе нет! Но на мой взгляд это всегда красиво. Ну, еще несгораемый шкаф запереть, так приличнее будет выглядеть завтра утром..."

- Нет, не запирайте, дорогой! Всегда оставляйте настежь, молодой человек, так приличнее... И ротмистр прямо с утра будет в курсе... раздается с порога голос лейтенанта.

На миг лицо Мейера искажается, но действительно только на миг.

- Как захочу, так и сделаю, - отвечает он дерзко и запирает шкаф. - Да и вам, собственно, незачем шляться сюда ночью. Вы и так уж сперли у меня из комнаты письмо.

- Юноша! - останавливает его лейтенант угрожающим тоном и делает два шага к Мейеру. Даже он растерялся от такого невообразимого нахальства. Юноша, вы видите вот это?

- Разумеется, я вижу эту штуковину, - заявляет Мейер, и только легкая дрожь в голосе выдает, как ему жутко от лицезрения пистолета. - И я бы мог вооружиться этакой пушкой, их в ящике хоть завались. Да мне всегда кажется - обойдусь и без нее. Я ведь знал, что вы придете! - добавляет он хвастливо.

- Знали, говорите? - тихо произносит лейтенант и внимательно вглядывается в стоящего перед ним безобразного, наглого коротышку.

- Заговорщиком заделались?.. Решили путч устроить? - издевается Мейер, он снова уверен в себе и смотрит на лейтенанта свысока. - И вы так и не заметили, что, когда вы в моей комнате рылись, тут, за стенкой, в конторе, все время стояла одна девушка, и она все слышала, о чем вы с Вайо беседовали - да, вы удивлены?

- Так. - Тон у лейтенанта очень спокойный. - Значит, здесь была спрятана девушка? А где эта девушка сейчас? Опять в комнате рядом?

- Нет! - бесстрашно отвечает Мейер. - Теперь нет. Мы совсем одни, будьте как дома. Ваша невеста и моя невеста пошли погулять. Но вы, конечно, представляете, - добавляет он предостерегающе в ответ на невольный жест лейтенанта, - что моя девушка завтра будет рассказывать, если со мной случится какая-нибудь неприятность! Или вы собираетесь застрелить нас обоих? - бесстрашно замечает он, радуясь своей дерзости, и смеется.

Лейтенант с размаху садится в кресло, закидывает ногу на ногу - он в коричневых крагах - и сосредоточенно раскуривает сигарету.

- Вы, юноша, не дурак, - замечает он. - Вопрос о том, не слишком ли вы уж хитры... Осмелюсь узнать, каковы ваши планы?

- Это, пожалуйста! - заявляет Мейер с готовностью. Убедив лейтенанта, что умнее с ним не связываться, Мейер желает только одного - мирно с ним расстаться.

- Я отсюда смываюсь! - заявляет он. - Уже пошабашил - да вы видели только что, перед шкафом... - Он смотрит на лейтенанта, но лицо у того неподвижно.