Восставшие из небытия. Антология писателей Ди-Пи и второй эмиграции - Владимир Вениаминович Агеносов

Ivask. Центрифуга, 51. – München, 1983.

О свободе в поэзии. – СПб., 1994.

Гурилевские романсы. – СПб., 2000.

История русского футуризма. – СПб., 2000.

Публикации

Белый траур //Грани. 1947. № 3.

Виктор Мамченко. Певчий час // Опыты. 1958. № 9.

Гурилевские романсы //НЖ. 1951. № 25.

День за днем // Грани. 1947. № 3.

Et ego in Arcadia //НЖ. 1955. № 42.

Заметки на полях // Опыты, 1956. № 6.

Из дневника «нового» эмигранта //Лит. совр. 1954.

Книги в советской литературе //Грани. 1953. № 17.

Когда разгуляется в немецком переводе //Грани. 1960. № 45.

Легенда о Есенине //Грани. 1955. № 25.

Моцарт //НЖ. 1956. № 44.

Мысли о русском футуризме //НЖ. 1954. № 38.

О большой форме //Мосты. 1958. № 1.

О поэзии Георгия Иванова//Опыты. 1957. № 8.

О поэтах и о зверях // Опыты, 1955. № 5.

О проблемах современной музыки //Грани. 1949. № 5.

О свободе в поэзии //Возд. пути. 1961. № 2.

О Хлебникове //Грани. 1954. № 22.

Одностроки //Возд. пути. 1963. № 3.

Пауль Целан и его переводы русских поэтов //Грани. 1959. № 44.

Первое собрание Мандельштама //Грани. 1956. № 30.

«После чьих-то похорон…» //НЖ. 1950. № 23.

Приветствие А.М. Ремизову// Опыты. 1957. № 8.

Советский Гамлет. (Переводы Пастернака.) // Грани. 1960. № 45.

Стихи //Грани. 1959. № 44.

Стихи//Опыты. 1955. № 4.

Стихи русских прозаиков //Возд. пути. 1960. № 1.

Творческий облик А. Жида //Грани. 1951. №№ 13 / 14.

Трактат о трехгласии //Возд. пути. 1967. № 5.

Угасшие звезды //Грани. 1950. №№ 9, 10; 1951. №№ 13, 14.

Человек в джунглях //Грани. 1953. № 19.

Et ego in Arcadia: Воспоминания // Знамя. 1995. № 2.

Конец войны

Ночью в старом парке строил планы я

И при свете красного костра

Слушал чьи-то речи, полупьяные.

Слава Богу, это всё вчера.

А сегодня липы многолетние

Солнцем капают сквозь листьев вязь,

И тревога стала незаметнее,

А потом и вовсе улеглась.

И в тоске, с веселым чем-то смешанной,

Я гляжу на крыши городка,

Удивляюсь, для чего так бешено

Подо мной внизу бежит река.

Что ж? Опять листаю жизни главы я

На мосту высоко, – не в реке;

Жизнь опять шумящею Молдавою[83]

От меня несется вдалеке.

По путям, судьбою разлинованным,

Смутно чей-то чувствуя приказ,

Словно в сказке, принцем заколдованным,

Мне брести уже не в первый раз.

И взглянув с моста на путь свой пройденный,

Спрашиваю лишь у городка:

Здесь ли потерял навек я родину

Иль ещё надеяться пока.

1945

День за днем

Кружка водки, хлеб заплесневелый,

Грязный пол и надпись на стене

Пусть всё так. Кому какое дело? —

Всё равно ты не придешь ко мне.

Но по где-то данному обету

Магомет пойдет к своей горе.

Что ж ещё и делать-то поэту

В пасмурном немецком сентябре?

Снова находить мечту в знакомом,

Снова строить к близости мосты,

Снова медлить уходить из дома

В час, когда сливаются черты.

А потом хромать по тротуарам,

Рифмы, строчки из себя тянуть,

Ослепляющим всю душу фарам

Машинально уступая путь.

Так, бредя по свету наудачу

По обломкам сброшенных культур,

Кажется и я нашёл задачу —

Я, последний в мире трубадур.

1946

«Тряпке – валяться под лавкой…»

Тряпке – валяться под лавкой.

Вазе – стоять на столе.

Пришпилен английской булавкой

Я к счастью на этой земле.

Оно дорогой шальною

Летит по летам «mit mir».

Раскинулся подо мною

Картинкою в красках мир —

Соборов поющие шпили,

Озера зыбкий овал.

Я к счастью только пришпилен,

Но в губы не целовал.

Мне неизвестен тариф мой,

На нитку еще не нанизан.

Мне трудно даже рифмой

Приклеиться к слову жизнь.

Сумерки

Мы вечером всегда немножечко

поэты, —

Садись к окну и, если можешь, плачь

Да слушай, как выводит рядом где-то

Мелодии, аккорды, флажолеты

Неопытный скрипач.

Напротив два окна зажглись

и вновь погасли.

Секунды капают. Я не могу сказать,

Давно ли здесь я: год ли, день ли,

час ли.

Я тихо и немного грустно счастлив

Опять.

Вдруг близко чей-то смех, обрывки

речи,

Шаги – и смех уже издалека.

И снова тишина, и снова вечер.

Он мягкий, как твоя щека.

Что прочитать за этими зрачками?

Ни нет, ни да.

Последняя преграда между нами

Не упадет, быть может, никогда.

А впрочем, впереди так много дела:

Танцуй от печки, в колесе кружись.

Наверно, кто-то очень неумелый

Играет упражненьем нашу жизнь.

Неразделенная минута

Страдать отдельно, не делясь, не ноя,

И пусто отпустить туда, где все —

Вот в эту ночь, по этой вот росе,

Не знающей дневных щекоток зноя.

Угрюмо-равнодушный, словно филин, —

Сапожник или пастор-немчура —

Здесь проходил наверное вчера

И не тревожил мозговых извилин.

А мне, – не в силах снять с души

нагар, —

Куда? Ничком? Навзрыд в пыли

заплакать?

Тереть до ссадин щек небритых

мякоть

О равнодушно-серый тротуар? —

И успокоиться, сознав, что жизнь есть

роль,

Что этот час, ползущий, как мокрица,

Ведь тоже никогда не повторится,

И завтра будет уж иная боль.

«День за день цепляется…»

День за день цепляется —

Много сизых, голых дней.

Жизнь в углу валяется,

Позабыли, знать, о ней.

Знать бы, где уколешься,

Где споткнешься, а где нет.

Ты наверно молишься

Или плачешь обо мне?

Быть