Бела Иллеш - Тисса горит

Несколько месяцев спустя после крушения так называемой венгерской советской республики на территории Прикарпатской Руси вновь началась подпольная работа большевистских агитаторов. Власти — особенно генерал Пари — были так плохо осведомлены, так мало знали отданную на их попечение страну, что решительно ничего не сумели предпринять для предотвращения большевистской опасности. Я, как человек, родившийся в этих краях и с самой ранней юности боровшийся за интересы своего народа, счел своим долгом встать на защиту демократии. Вступив в сношения с генералом Пари и осведомив его о положении вещей, я убедил его в необходимости безотлагательно создать социал-демократическую рабочую партию. За мои услуги информационного характер генерал взял на себя покрытие административных расходов моей партии. В феврале и марте текущего года, в результате легкомысленного и недобросовестного отношения к делу начальника полиции Окуличани, в аппарат моей партии проникли венгерские большевики. Подло злоупотребляя моим доверием и пользуясь аппаратом, деньгами и авторитетом партии, они взбунтовали рабочих против военных перевозок для польской армии. Когда я в целях обеспечения беспрепятственности военных перевозок хотел устранить пробравшихся в партию большевиков, моя партия раскололась. Генерал Пари, вместо того, чтобы последовать моему предложению и предать вызвавших партийный раскол большевиков военно-полевому суду, неправильно информировал пражское правительство и, ссылаясь на якобы полученное от этого правительства распоряжение, не только терпел, но и попустительствовал работе большевиков. Само собой разумеется, что перевозка военных грузов была сорвана, и польская армия вынуждена была обращаться к услугам частных поставщиков, в первую очередь некоего Анталфи, снабжавшего поляков боевыми снаряжениями по крайне высоким ценам. Анталфи состоял в тесной дружбе с генералом Пари, и последний рекомендовал его польским закупочным организациям.

После партийного раскола генерал Пари поставил дальнейшую материальную поддержку моей партии в зависимость от нашего сотрудничества с украинским агентом, доктором Бекешем. Я вынужден был для видимости согласиться на условия Пари — после раскола материальная поддержка стала для моей партии вопросом существования — и встретился с доктором Бекешем, который ознакомил меня с планом восстания галицийских украинцев. Планы доверителей Бекеша сводились к созданию великоукраинского государства под французским протекторатом. О результатах моих переговоров с генералом Пари и доктором Бекешем я сообщил моему другу, берегсасскому жупану Кириллову. Мы сговорились с ним, что я при любых обстоятельствах буду поддерживать связь с доктором Бекешем, в то время как берегсасский жупан вступит в сношения с пражским представителем польского государства и будет информировать его о планах и действиях украинских националистов.

В начале июля доктор Бекеш сообщил мне, что начальным пунктом восстания намечена пограничная станция Лавочне. Через два дня я узнал, что генерал Пари оттянул оттуда пограничную охрану, чтобы дать повстанцам возможность сорганизоваться, а также для того, чтобы посылаемые Анталфи транспорты оружия могли беспрепятственно дойти до Лавочне. Анталфи, кстати, доставлял оружие не только полякам, но и украинцам. Насколько мне известно, он состоял агентом французской оружейной фирмы Крезо-Шнейдер. За день до восстания мы с доктором Бекешем выехали в Лавочне.

Когда в Лавочне и в его окрестностях власть была захвачена вооруженными крестьянами, повстанцы — неожиданно для доктора Бекеша — вместо украинского национального флага подняли красные флаги и объявили себя большевиками. Руководство было вырвано из рук Бекеша и перешло к какому-то рабочему, по фамилии Лаката, который был послан Анталфи в Лавочне с транспортом оружия. Исходя из тех соображений, что против большевиков все мы являемся союзниками, я предложил Бекешу совместно со мной обратиться к генералу Пари с просьбой о немедленной посылке нам в помощь венгерских и румынских войск. Доктор Бекеш — к великому моему удивлению — отклонил мое предложение и, более того, послал генералу Пари ложное донесение о том, что дела идут по намечен ному плану.

Восстание распространялось с неимоверной быстротой, армия восставших крестьян молниеносно росла. Возникало опасение, что восстание может угрожать польскому галицийскому фронту, что, несомненно, и случилось бы, если бы не планомерная работа берегсасского жупана, своевременно осведомившего польское командование о планах и силах повстанцев.

Остальное вы, господа, знаете.

По моему мнению, за восстание политически ответственны генерал Пари и доктор Бекеш, своевременная же ликвидация восстания является заслугой берегсасского жупана и вашего покорного слуги.

В декабре 1919 года в одной газете города Кошице я поместил статью, касающуюся чешско-польских споров относительно горы Яворины[26]. После появления этой статьи меня вызвал к себе начальник кошицкой канцелярии пропаганды и предложил мне информировать его о галицийском украинском национальном движении. После того как я дал все требуемые от меня информации, — в той мере, в какой это допускал нелегальный характер движения, — я получил рекомендательное письмо от кошицкого корпусного командира к военному диктатору Прикарпатской Руси генералу Пари. В это же время я вошел в контакт с Петрушевичем, президентом бывшей галицийской украинской народной республики, и с его согласия предложил генералу Пари свое сотрудничество. Пари с большим интересом выслушал мой доклад и попросил повторить мое предложение в письменном виде, что я тотчас же и сделал. Два с половиной месяца спустя, в конце марта, генерал Пари вызвал меня к себе и сообщил мне, что всеми средствами готов поддержать создание союзной с Францией Великоукраинской республики. Он принял на себя не только расходы по созданию на территории Прикарпатской Руси украинского комитета, но и снабжение оружием организуемой в Галиции повстанческой армии, под условием, что все расходы по приобретению оружия будут покрыты в будущем Украинским государством. Благодаря посредничеству генерала я познакомился с венским фабрикантом по фамилии Анталфи, который после длительных переговоров заключил формальный контракт с двумя членами украинского львовского комитета и фактически приступил к доставке оружия.

Украинская офицерская комиссия, принимавшая оружие, вскоре известила меня, что Анталфи снабжает оружием не только нас, но и работающий на территории Прикарпатской Руси комитет венгерской ирреденты, и что это происходит при непосредственном участии берегсасского жупана.

Между венгерским и украинским комитетами существует острый антагонизм. Венгерцы хотят отторгнуть от Чехо-Словакии Прикарпатскую Русь. Если бы этот план осуществился, то Венгрия и Польша стали бы соседями, что в значительной мере усилило бы Польшу и тем самым повредило бы украинскому делу. По этим соображениям я счел нужным сообщить генералу Пари об организационной работе венгерцев. На основании моей информация венгерский комитет был во время ночного заседания в мункачском замке арестован канцелярией пропаганды. Благодаря вмешательству берегсасского жупана венгерский комитет был вскоре освобожден, и действия его остались безнаказанными. Единственным результатом этого ареста явилось то, что с этого дня берегсасский жупан велел своим сыщикам следить за каждым моим шагом. Сыщики получали жалованье от главного уполномоченного венгерского комитета ирреденты на территории Русинско — Даниеля Чики. Чики покрывал все расходы политических махинаций жупана Кириллова.

После взрыва волоцкого виадука и раскола социал-демократической партии я, по определенно выраженному желанию генерала Пари, привлек к нашей работе Ивана Рожоша, который сообщил нам много весьма ценных данных относительно венгерско-польского сотрудничества. Когда большевики непосредственно угрожали Варшаве и Львову и казалось, что Польша стоит перед полным крахом, генерал Пари счел момент подходящим для создания демократической Украинской народной республики в качестве буфера между Польшей, которую он в своем страхе уже считал большевистской, и Чехо-Словакией. Когда день восстания в Лавочне был намечен, генерал распорядился, чтобы польское командование оттянуло свои войска до Мункача, Анталфи же доставил в Лавочне большое количество пулеметов.

Власть была нами захвачена без всяких затруднений, но среди повстанцев большинство оказалось большевиками. Большевики были вооружены только легкими кавалерийскими карабинами, и поэтому, несмотря на их численное превосходство, перевес был все же на нашей стороне. По крайней мере я был такого мнения, в таком духе информировал генерала Пари и решительно отклонил предложение Ивана Рожоша, собиравшегося обратиться к венгерцам за помощью против галицийских большевиков.