Навстречу судьбе - Евгений Павлович Молостов

уроки. Скоро выпускные экзамены. Каждый день повторяет пройденный материал. После занятий ходит в сад-огород помогать матери копать грядки. На лужайке возле дома нарвала одуванчиков и сплела венок.

Вечером, поужинав с матерью, пошла спать. Мать осталась в избе, а Людмила — на веранду. Снился ей лес, цветы и парень, вроде знакомый и вроде нет, такой хороший, ласковый. Снилось еще что-то очень волнующее и приятное. Но песня девушек прервала ее короткий сон и погрузила в другой таинственный мир. Мир грез и фантазий. Мир счастья и любви.

В последнее время Людмиле стали сниться сны сладострастные и в то же время какие-то тревожные и грустные.

В школе ей недавно один паренек признался в любви. Но она об этом пока и слышать не хочет, хотя волнение сердца чувствует с тех пор все чаще. Сладкая истома каждую ночь охватывает ее. Ей очень жаль, что так медленно тянется время. Хочется скорее окончить школу. Вечерами выходить на улицу и с подружками гулять по деревне и так же петь песни. И не стесняться матери дружить с парнем. Ведь она уже почти взрослая. А когда придет осень, она пойдет учиться в институт. Ее давняя мечта — стать агрономом, потому что ей больше всего нравится растительный мир. И вообще, она любит природу.

Людмила прислушалась. С улицы по-прежнему доносилась щемящая душу песня. А к той песне прибавился звонкий и переливчатый голос соловья. Через приоткрытую форточку вливался свежий воздух, наполняя веранду запахами цветущей черемухи.

В жизни Людмилы эта весна была по счету семнадцатая.

1970, 2003 гг.

Наивность по имени Жанна

Это было в советское время в санатории «Ессентуки», куда я приехал поправить свое здоровье. Назначили мне через день принимать минеральные ванны. Однажды пришел, занял очередь возле одной кабинки и, сев на свободную скамеечку, стал ждать. Процедуры близились к концу. Тут в помещение вошла молодая симпатичная женщина в легком сарафанчике (на улице стояла жара). Она вытерла платочком пот с лица и начала извиняться перед работницей в белом халате, что немного запоздала, поскольку в санаторий приехала впервые и трудно привыкает к установленному порядку.

Служащая взяла из ее рук курортную книжку и, показав на скамейку, где был я, проговорила: «Присядьте пока» — и пошла по своим делам. Женщина робко и сконфуженно спросила: «А почему она меня к вам послала, разве эту процедуру принимают по двое?» Я, сообразив о ее неосведомленности, ответил: «Вы еще не знаете, сколько людей здесь бывает за день. А ванн очень мало. И чтобы ускорить работу, пускают в каждую по двое». Женщину звали Жанной. Она была настолько наивна, что я еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.

Я видел, что в кабину, рядом с которой мы сидели, входил мужчина и, чтобы потом не оправдываться перед моей красавицей, почему он там был один, сказал: «Из этой кабины недавно вышла женщина, сейчас должен выйти мужчина». И действительно, через минуту вышел мужчина. Жанна своим нежным голосочком стала упрашивать меня зайти в кабину первой, чтобы раздеться одной, без меня. «Конечно, конечно, идите, пожалуйста», — согласился я. Рядом сидящие две пожилые дамы, слышавшие наш разговор, добродушно улыбались и молчали. Жанна юркнула в кабину, а вскоре и мы заняли другие освободившиеся.

Когда вечером мы встретились на улице, Жанна, поняв розыгрыш, поведала, как ждала меня в ванной: «То сожму ноги, то вытяну их, все равно, думаю, нам тесно будет. А вас все нет и нет… Наверно, стесняется мужчина. Прошло минут пятнадцать (процедура рассчитана на 8-10 минут), подошел сотрудник санатория. Странно так посмотрел на меня и ушел. А я лежу, мечтаю. Минут через десять еще раз подходит и говорит: “Девушка, я жду, когда вы освободите ванну, в здании уже никого нет, кроме вас”. Меня оттуда как ветром сдуло, — откровенно призналась Жанна. — Я выскочила из ванны, кое-как полотенцем обтерлась и уже на ходу надела свой сарафанчик».

Разговор с манекеном, или находчивая молочница

Это было в советское время. Мы с другом шли по Большой Покровке. День выдался пасмурным, быть может, оттого и у людей был невеселый и озабоченный вид. Наверное, и мы с другом выглядели такими же.

У витрины одного магазина женской одежды стояли несколько женщин. Мой друг проговорил: «Что-нибудь из парфюмерии выкинули». Но раздавшийся оттуда смех рассеял его предположение.

Когда подошли ближе, увидели пожилую женщину с пустыми бидонами наперевес. Оказывается, магазин был закрыт на обед, и деревенская молочница через стекло витрины вздумала разговаривать с… манекеном девушки, настойчиво спрашивая у нее, через сколько времени откроется магазин и какие там имеются товары. А за то что манекен молчал, женщина принялась ее из всей мочи совестить: «Вот она, нынешняя-то молодежь! И не подступись! Нос-то задрала! На деревенскую и глядеть не хочет! Сама, чай, поди, недавно из деревни!?»

Мой друг решил выручить деревенскую женщину. Продвинулся к ней и усердно прошептал на ухо: «Вы напрасно возмущаетесь, бабуля, это же обыкновенная фигура, слепленная из гипса, — и уже громче: — Вы что, не видите? Она неживая!» Женщина пристально посмотрела на манекен и, повернувшись к другу, со смущенной улыбкой проговорила: «Да я шучу. Надо же вспотешить вас! А то вы ходите все как в воду опущенные». И как ни в чем не бывало пошла, погромыхивая бидонами.

Как быстро жизнь летит

Смотрю сейчас на маленьких детей, идущих в школу, и вспоминаю свою дочь. И самого себя в молодые годы. Как я молил Бога, чтобы дочь быстрее окончила одиннадцать классов, поступила в институт, а после его окончания устроилась работать учительницей. И вот дождался. Дочь давно окончила школу, институт. Теперь в своей памяти перебираю годы ученичества дочери. Некоторые ее детские рассказы о себе и о своих одноклассниках я приведу здесь.

Дочь на вид была хрупкой и скромной. Но с ребятами сдружилась сразу. Полюбили ее. Один раз после того, как ее учительница вызвала к доске отвечать урок и она ответила, одноклассник Юра Аношин взял девочку на руки и отнес ее до парты. А однажды, рассказывала учительница, в перемену два первоклассника затеяли драку. Все ребята замерли от страха, а Света подошла к дерущимся и разняла их.

А вот другой случай. Это когда Света училась уже в пятом классе. Как-то придя из школы, она начала рассказывать про Юру Аношина. Я ей говорю: «Привязалась ты с этим Аношиным». А она: «Нет, папочка, вот послушай. Ирина Владимировна на уроке нам