Роберт Маккаммон. Рассказы. - Роберт Рик МакКаммон

— Миссис Партэйн — сильная женщина. А кое-кто из остальных — например, мистер Крисп — могут и сами угодить в психушку. Он все время плачет, и ему кажется, что у него на спине кто-то сидит. Впрочем, сдается мне, могло быть и хуже.

— О да, — согласился Джек. — Гораздо хуже.

Он попробовал пошевелить пальцами, но онемевшие руки не желали его слушаться. Он пришёл к выводу, что медсестре придется кормить его предстоящим ужином. Глубоко в костях пульсировала усталость — успокоительное призывало ко сну.

Должно быть, это отразилось у него на лице, потому что Бойетт сказал:

— Что ж, я не отниму у вас много времени. Я хотел бы узнать, что случилось после того, как миссис Партэйн заперла вас и мистера Чемберса на восьмом этаже. — Лейтенант вынул ручку и приготовился делать заметки.

И Джек рассказал ему. Говорить было трудно и становилось все труднее: передавленное горло хрипело, а мозг и тело жаждали покоя. Пару раз он замолкал — приходилось собираться с силами и продолжать рассказ. Бойетт наклонялся все ближе, чтобы лучше слышать.

— Я знал, куда направляется Адольф, — произнес Джек. — К детям… Я знал, потому что вспомнил сказанное мальчиком. Вот почему я спустился туда. — Он мигнул, и почувствовал, как темнота снова подступает к нему. Слава Богу, все закончилось. Слава Богу, он выжил. Как и те малыши. — На каком… на каком я этаже?

— На третьем. — Бойетт нахмурил брови и наклонился к самой кровати. — Доктор Шеннон… насчёт тел… трупов тех демонов. Или тварей. Да чем бы они, черт возьми, ни были…

— Демоны, да. Именно так. Они не давали мальчику развалиться.

«До чего же трудно оставаться в сознании», — подумал он.

Шум дождя успокаивал. Хотелось смежить отяжелевшие веки и уплыть прочь — а утром, возможно, снова покажется солнце.

— Доктор Шеннон, мы нашли только два тела.

— Что? — спросил Джек (или подумал, что спросил). Его голос был едва слышен.

— Тело одного мы нашли в палате для новорожденных. И второго, который смахивает на паука. Мы их упаковали и вынесли прочь. Не знаю, куда их забрали. Да и не хочу знать. Но что случилось с третьим? С тем, кого вы называли Лягушонком?

— Я пристрелил его. Всадил две пули. Он лопнул. — Сердце Джека пустилось в галоп. Он попытался приподняться, однако не смог даже пошевелиться. — Прикончил гада.

«О боже, — подумал он. — Ведь прикончил?»

— На восьмом валялся только тот, что похож на паука. — Голос Бойетта доносился откуда-то издалека, словно полицейский стоял в конце невероятно длинного туннеля. — Мы обшарили весь этаж. Перевернули все вверх дном, но так и не нашли третьего тела.

— Не нашли… не нашли… — прошептал Джек; шёпот — единственное, на что он ещё был способен.

Держать голову прямо больше не удавалось, и та соскользнула на бок. Казалось, из тела испарились все кости, а их место заняла леденящая кровь паника. На другой стороне комнаты, рядом с дверью, Джек кое-что заметил — решетку вентиляции.

«Что если Лягушонок восстановился? — подумал он, борясь с отупляющим сознание холодом. — Что если он заполз в вентиляцию на восьмом этаже?»

Но ведь с тех пор прошло больше семи часов! Если Лягушонок направлялся в родильное отделение, почему он до сих пор не нанес удар?

— Трубы, — умудрился просипеть он. — В трубах.

— Мы подумали об этом. У нас есть люди, которые прямо сейчас разбирают воздуховоды на куски — но работа предстоит долгая. Как по мне, тут есть две возможности: эта хрень либо покинула больницу, либо издохла где-то в трубах. Мне хочется верить, что тварь испустила дух. Однако мы не прекратим поиски, пока не найдем тело или не разломаем всю вентиляционную систему — а это может занять несколько дней.

Джек пытался заговорить, но голос не слушался его.

«Есть и третья возможность», — понял он.

О да. Третья возможность. Лягушонок, самый умный из лучших друзей Тима Клаузена, обыскивает сейчас этаж за этажом, палату за палатой. Всматривается сквозь прорези решеток и бежит дальше. И так, пока не разыщет того, кто ему нужен.

Того, кто убил его лучших друзей.

«Меня».

«Но, возможно, он мёртв, — подумал Джек. — Я выстрелил в него два раза, и он лопнул».

Да. Возможно, он умер и теперь лежит, забив собой воздуховод. Совсем скоро кто-то отвернет болты, и студенистая тварь с выпученными глазами и ртом как у пиявки вывалится наружу.

Возможно, он умер.

Возможно.

— Ну, вижу, вы утомились. Бог свидетель, денек у вас был адский. — Джек услышал, как скрипнул отодвинутый стул, когда Бойетт поднялся. — Завтра с утра мы первым же делом ещё разок с вами потолкуем. Хорошо?

Джек дрожал не в силах ответить. Он не мог оторвать взгляд от вентиляционной решетки.

— Постарайтесь поспать, доктор Шеннон. Доброй ночи.

Послышался звук открывшейся и закрывшейся двери, и лейтенант Бойетт исчез.

Джек боролся со сном. Сколько понадобиться времени Лягушонку, медленно и методично обшаривающему больницу, чтобы отыскать эту палату? Как скоро он доберется до этой решетки, увидит его лежащим здесь в смирительной рубашке из бинтов и транквилизаторов и начнет проталкиваться в комнату из вентиляции?

Но Лягушонок умер. Должен был умереть.

Утром взойдет солнце, и к тому времени третий из лучших друзей Тима Клаузена будет лежать в мешке для мусора