Прийти, увидеть, покорить

18

 Надкари не было уже третьи сутки. Не то, чтобы я за него волновалась, но ведь непонятно, что будет с нами, если он так и не вернется. И ни у кого не спросишь, что происходит. Приставленная к нам охрана только Ману позволяет покидать покои безопасника. При этом, на все мои вопросы о судьбе их хозяина и его местонахождении, они молча, с холодными лицами, без тени эмоции, закрывали передо мной дверь апартаментов.

   Я была неимоверно зла. Ненавижу быть зависимой! Предпочитаю самостоятельно не только распоряжаться своей жизнью, но и решать свои проблемы. Сейчас же от меня ничего не зависело и приходилось ждать. Чего ждать, так и непонятно.

   Чтобы немного спустить пар и не разнести здесь все к чертям, я тренировалась днями напролет, выматывая себя до состояния нестояния. Когда только и хотелось, что упасть на кровать и вырубиться. И все только для того, чтобы никого не прибить.

   Он же сказал, что его не будет всего один день! Что могло его задержать? Куда он, вообще, направился? Я же ничего не знаю. Возможно, ему нужна помощь. Все же Надкари не был похож на человека, который может пуститься в загул, забыв о своих обязанностях. Значит... о том, что это могло значить, мне думать не хотелось.

   - Госпожа, ваш обед.

   Ману, с полным подносом, заставленным всевозможными пиалами с едой, стоял перед лестницей в нашу с Дархой комнату. Есть не хотелось, но я сегодня утром попросила хейджада узнать хоть что-то о его господине и где он может быть. Должен же кто-то в этой крепости хоть что-то знать! Все же Надкари занимает довольно высокий пост, и в случае его пропажи должны если и не поднять тревогу, то хотя бы выслать на его поиски группу воинов. А этот факт уже не останется незамеченным другими обитателями крепости.

   - Давай помогу.

   Ману, несмотря на то, что выше и крупнее меня, все же был гораздо слабее. Это я поняла на наших совместных тренировках. Парень ничего толком не умел, да что там, он абсолютно не был знаком с бойцовскими или воинскими навыками. Сейчас же он старался это исправить. Скованность в движениях мне прямым текстом говорила, что у моего друга неслабая крепатура. Я знала, что так будет. Поэтому ограничивала длительность тренировки парня, да и нагрузку ограничивала. Но он не желал меня слушать. Прошлой ночью я застала его за самостоятельной тренировкой, и вот результат. Сегодня ему больно двигаться.

   Не слушая возражения, я забрала тяжелый поднос и быстро пошла по лестнице наверх, задав беспокоящий меня вопрос.

   - Ты что-то узнал?

   - Я же вам говорил, госпожа, на кухне такие вещи не обсуждают. Их вообще не обсуждают. Извините, но мне ничего не удалось узнать.

   Поставив на столик поднос, я обернулась к парню, чтобы поблагодарить его за попытку выполнить мою просьбу. Не верить ему у меня повода не было. Не его вина, что ничего не получилось узнать. Стоящий на коленях с поникшей головой Ману меня уже не удивил. Весь его вид даже не говорил, а кричал: ' Виновен и готов понести любое наказание'. Меня когда-нибудь добьет фатализм местных с безапелляционным принятием любой уготовленной им участи без попытки воспротивиться или защититься. Интересно, здесь все такие, или это какой-то вселенский заговор, по которому меня должны окружать мазохисты со стойким суицидальным синдромом? Вот только Камал да Виджей отличались от всех. Эти двое готовы бороться как за себя, так и за своих близких.

   Окинув печальным взглядом коленопреклоненную фигуру, я заняла место у стола. Обедать одной не хотелось, а Дарха спала.

   - Ману, заканчивай штанами пол протирать. Лучше присоединяйся ко мне.

   Я смотрела, с каким трудом парень поднимался, болезненно скривившись. Нет, с этим надо что-то делать. Он, конечно же, сам виноват в том, что с трудом может двигаться, но это не повод заставлять его мучиться и дальше, особенно если я могу облегчить его состояние. Думаю, он уже извлек свой урок из случившегося. И в следующий раз, если я ему скажу: достаточно на сегодня, это будет значить достаточно, а не что можно продолжить, но так, чтобы я не видела.

   Вместо того, чтобы присесть рядом, хейджада принялся обслуживать меня, наливая в чашу травяную настойку из кувшина. На его лице читалась покорность с глубоким чувством вины и что-то еще, чего я не могла понять. Парня явно что-то беспокоило. И уже не первый день. Узнать бы еще, что.

   - Ману, я попросила тебя присоединиться к обеду, а не быть официантом.

   - Кем? - на меня посмотрели растерянным непонимающим взглядом. Вместо ответа я только махнула рукой.

   - Неважно. Пообедай со мной.

   Я хотела задать парню еще парочку вопросов, и лучше это делать в непринужденной обстановке, когда твой собеседник сидит напротив тебя, а не нависает над тобой.

   - А ты с нашей охраной говорил?

   Ману спокойно разместился за столом и принялся накладывать в свою тарелку из разных пиал еду. Хорошо хоть к этому уже их приучила с Дархой. Сидя со мной за столом, они спокойно ели, не дергаясь и не вскакивая, чтобы подать мне очередное блюдо, к которому я потянусь.

   - Разговаривал, но они тоже ничего не знают.

   - Неужели никто не обеспокоен пропажей Надкари и целого отряда воинов?

   - Госпожа, их нет всего третьи сутки. Это не так много. Возможно, перед отбытием господин отдал какие-то распоряжения на этот счет. Только мне об этом никто не скажет. Я же всего лишь хейджада из семьи шудр. Кшатрии никогда не опустятся до разговоров со мной. И тем более не будут отвечать на вопросы.

   Отвечая, Ману нехорошо так отвел глаза в сторону, сжав руки в кулаки. Мне не понравилось его поведение. Неужели его кто-то обидел или оскорбил? Упрямо поджатые губы говорили мне, что я делаю правильные выводы. И это мне очень не понравилось. Не люблю, когда моих людей обижают. И неважно, физически или морально. Для меня неприемлем сам этот факт издевательства или унижения. Теперь уже я недовольно поджала губы. Но решила пока не дергать парня, пусть спокойно поест. Чуть позже попытаюсь его втянуть в откровенный разговор. Сейчас же, наблюдая за подрагивающей рукой Ману, решила, что пришла моя очередь ему делать массаж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍