Совращенный поселянин. Жизнь отца моего - Никола Ретиф де ла Бретонн

и почище дела творятся... Но вернемся к Тьенетте. Она девушка скромная; она не любит, чтобы за ней ухаживали; я единственный в доме, с кем она хороша, потому что я не позволяю себе в разговоре никаких вольностей и охотно провожу время в обществе ее земляка, господина Луазо, а также и потому, что, когда мы сидим вдвоем, я охотно читаю ей вслух, в то время как она занимается своей работой. Она очень чувствительная: вчера после ужина я читал ей книжку, где напечатано письмо некоей Ариадны к подлецу по имени Тезей, который бросил ее на необитаемом острове: во время чтения я взглянул на Тьенетту и увидел, что она вся в слезах. Боже мой! Как она была мила в эту минуту! Право же... но она служанка! Иной раз она напоминает мне Мари-Жанну, твою милую возлюбленную; нравом она очень похожа на нее. Какой ты счастливец. Как ты думаешь — будь Лорота чуть постарше, она была бы не хуже Мари-Жанны? Но ничего не говори мне об этом.

Я пишу тебе все, что придет в голову, и кончаю, когда больше нечего сказать. Спокойной ночи, любезный Пьер. Крепко люби

твоего верного Эдмона.

ПИСЬМО VI

26 мая, день св. Пелерена

ОТ ПЬЕРРО К ЭДМОНУ

Мои мысли о службе в городе

Пишу тебе, любезный Эдмон, в ответ на твое письмо, которое меня порядком озадачило, поэтому я не решился показать его отцу и даже матушке; ты ведь знаешь, какие они щепетильные относительно чести, и твоя дружба с Тьенеттой не будет им по душе, и ты знаешь, как они были против твоей наметившейся склонности к нашей кузине Лороте по той причине, что она деревенская, а тебе нужно устроиться в городе. Они еще сильнее воспротивятся, когда узнают, что ты влюбился в служанку, хотя я, как тебе известно, никого не презираю. Но если девушка побывала в услужении в городе, знаешь, любезный Эдмон, это придает ей дурной налет; отец и матушка несчетное число раз о том твердили. Ты сам писал мне в одном из своих писем, что какому-нибудь славному батраку, жнице или девушке, нанятой помогать в хозяйстве, не в чем упрекнуть самих себя, они ведь все равно что хозяйские дети; так оно и есть, зато, черт возьми, городская служанка, ливрейный лакей, все те, кто занят раболепным трудом или страдают от него, — вызывают отвращение; вызывают, Эдмон, отвращение оттого, что человек с благородной душой никогда до этого не унизится. Мне очень жаль эту бедную девушку, если она не устояла, а тебе надобно быть с ней вежливым, но особенно сближаться не следует. А мадемуазель Манон чудная барышня, но что тебе до ее чванства? Когда же госпожа Парангон возвратится, тебе не придется больше иметь дело с этой недотрогой; она, должно быть, воображает, что вышла из лона св. Луи, хотя на самом деле она, через Катрво из Сен-Сира, из того же рода, что и мы. Мы еще только четвероюродные, а нас уже и знать не хотят. Ну и пусть! А вот Юрсюль жалуется, что ты ее забыл; знай, что у нас только она одна читала твое письмо, если не считать Мари-Жанны; но последние строки я от нее утаил. Мы все трое целуем тебя.

ПИСЬМО VII

24 июня, день св. Иоанна

ОТ ЭДМОНА К ПЬЕРРО

Опасный пример

Мне кажется, братец, что я не давал тебе повода к тревоге, о которой ты говоришь. Я принимаю ее за новое доказательство твоей любви ко мне; но успокойся; Тьенетта ничуть не опасна — я имею в виду себя; милая девушка сочла меня достойным своей откровенности. Она любит и любима; она попала в положение, ей вовсе не подобающее, из-за смелого поступка, который я не одобряю. Я раскрою тебе ее тайну, ибо знаю, что ты ее свято сохранишь. Ее родители живут в городе Авале и пользуются там уважением; Тьенетта ушла из отчего дома по той причине, что ее хотели выдать замуж вопреки ее воле, и теперь родители, как сам понимаешь, не знают, где она находится. Ее возлюбленный последовал за нею, но так, чтобы не повредить доброй славе девушки; еще до бегства своей милой он упросил родителей устроить его к здешнему прокурору, чтобы усовершенствоваться в своей профессии, и приехал сюда всего через две недели после нее. Бедные влюбленные видятся каждый день после ужина в моем присутствии; до последнего времени Тьенетта лишала себя этих свиданий, но с тех пор, как мы с ней подружились, мы по вечерам выходим под предлогом подышать свежим воздухом и направляемся на площадь св. Этьена, где нас поджидает господин Луазо. Они с Тьенеттой так нежны друг с другом, что меня это трогает и мне начинает казаться, будто и я участник их любви. Поэтому я очень счастлив, что могу содействовать им; их обращение друг с другом весьма благопристойно, и не бывает у них слова, которое они не могли бы сказать в присутствии своих родителей. Сегодня, например, Тьенетта, не будь меня, не пошла бы со своим возлюбленным в тир, где стреляют по «птичке»; это прекрасное развлечение, куда сходится весь город, и особенно дамы в великолепных нарядах.

А что касается того, что мы четвероюродная родня мадемуазель Манон, то, вероятно, она об этом и знать не знает, а если бы и знала, так от этого ничего не изменилось бы. Здесь и родные-то братья и сестры едва считают себя родственниками; вот с каким-нибудь бездетным дядюшкой, после которого можно получить наследство, считаться будут, а не то, так он племянникам совершенно чужой человек. Я даже видел женатых людей, которые и вовсе позабыли бы, что у них есть родители, если бы не обычай расписываться на Новый год у них, в книге посетителей. Суди по этому, какая важная штука здесь твое четвероюродное родство!

Передай, пожалуйста, нашему любезному батюшке вместе с моим низким поклоном и сыновней любовью, что господин Парангон ждет его в будущий четверг, чтобы составить договор о моем учении; срок моего обучения будет считаться только с того дня, когда будет заключен договор, поэтому я прошу его не откладывать поездки. Хотели было подождать возвращения госпожи Парангон, но она еще не скоро закончит свои дела; поэтому договор подпишут без нее — таково желание хозяина.

Поцелуй за меня братьев и сестер. Скажи Юрсюли, что зря