Больше, чем это - Несс Патрик

69

Сет снова в зале с гробами, хватает ртом воздух. Реджина, мотая головой в беспамятстве, сбросила его ладонь с затылка, разорвав связь.

Она снова кричит.

«Неудивительно», — с ужасом думает Сет. Она застряла в жуткой временной петле, раз за разом переживая самый худший момент своей жизни.

Умирая снова, снова и снова.

Он еще чувствует ее страх, боль от удара кулаком, ужас полета по ступеням, неверие в происходящее…

Нужно как-то выдернуть ее оттуда…

— Сет?

Он застывает. Голос у Реджины слабый, отчаянный, испуганный. На глазах по-прежнему бинты, но биться она перестала.

— Сет, это ты?

— Я здесь. — Он хватает ее за руки, чтобы она убедилась. — Я здесь, Реджина. Нужно тебя вытащить отсюда. Поскорее.

— Где мы? Ничего не вижу. У меня что-то на глазах…

— Ты забинтована. Сейчас. — Сет поворачивает Реджинину голову, подцепляет край пластыря и начинает разматывать. — Мы под землей. Под тюрьмой.

— Сет… — Он как раз дошел до нижнего слоя и начинает осторожно отлеплять пластырь с Реджининых век. — Сет, я…

— Знаю. Я видел. Но нам нужно…

И тут за спиной снова слышится топот. Сет оборачивается. Водитель вбегает в зал.

Замечает их.

И останавливается.

Стоит прямо посреди центрального проезда и не сводит с них своего безликого визора.

— Нет… — шепчет Реджина. Она как раз отклеила остатки пластыря и видит то же, что и Сет.

Сет озирается. Бежать некуда. Они загнаны в угол, и, судя по Реджининому лицу, она это тоже понимает.

— Беги, — говорит она. Голос хриплый, в глазах слезы — такой слабой он ее еще не видел. — Я вряд ли смогу. Совсем дохлая. А ты выбирайся.

— Не придумывай.

— Ты же пришел за мной, — мотает головой Реджина. — И достаточно. Ты даже не понимаешь, насколько достаточно. Что ты выбрал именно это…

— Реджина…

— Ты умудрился разорвать петлю. Ты уже меня спас!

— Я тебя тут не оставлю. — Сет повышает голос.

Шаги грохочут снова. Водитель идет к ним. Медленно. Достает дубинку, сыплются искры.

— Все, — выдыхает Реджина. — Он победил.

— Не победил, — протестует Сет. — Пока нет.

Но он и сам себе не верит.

Почувствовав прикосновение, он опускает глаза. Реджина взяла его за руку. И сжимает. Крепко.

Он сжимает ее ладонь в ответ.

Водитель уже на середине широкого центрального проезда, и черный визор нацелен прямо на них. Сет знает откуда-то, что в этот раз Водитель его не упустит. Не станет отвлекаться на гробы, хоть как их перевороши. Бросится прямой наводкой, и его не перегонишь, не переборешь и не остановишь.

Но он попытается. Все равно попытается.

— Томми в безопасности? — вполголоса спрашивает Реджина.

— Он убежал. Сказал, может, придумает что-нибудь.

— Значит, должен прибежать и спасти нас в последнюю секунду?

Сет против воли расплывается в отчаянной улыбке:

— Если это все плод моего воображения, то непременно. В моей версии предусмотрен хеппи-энд.

— Впервые за все время хочется, чтобы получилось по-твоему.

Водитель уже совсем близко. Он останавливается снова, словно упиваясь беспомощностью жертв.

Сет сильнее сжимает руку Реджины:

— Мы не сдадимся. До самого конца.

Реджина кивает:

— До конца.

Водитель встряхивает рукой. Дубинка удлиняется вдвое, искры и всполохи сыплются еще яростнее.

Сет покрепче упирается ступнями в пол, готовясь драться.

— Сет? — окликает Реджина.

— Что?

Но ответа он не слышит…

Потому что зал наполняется визгливым воем, сперва негромким, но постепенно нарастающим…

Водитель поворачивается к проезду, уходящему дальше, в следующие залы…

Потому что звук доносится именно оттуда…

И стремительно усиливается…

Водитель бежит…

Но недостаточно быстро…

Из-за поворота на головокружительной скорости вылетает черный фургон и на полном ходу врезается в Водителя, моментально отрывая ему ногу. Фургон толкает безликую черную фигуру по широкому центральному проезду и пригвождает к дальней стене…

Водитель еще успевает трепыхнуться. Колеса фургона, дымясь, буксуют на бетонном полу, бампер вдавливает Водителя в стену…

И он наконец обмякает на капоте, роняя дубинку, которая с грохотом катится по полу.

Водитель не шевелится.

Колеса постепенно останавливаются.

Сет с Реджиной, остолбенев, смотрят на вылезающую из-за перекошенной дверцы щуплую фигурку.

— Все целы? — спрашивает Томаш.

Часть четвертая

70

Томаш обхватывает Реджину за талию забинтованными руками и прижимается так крепко, словно не отпустит никогда:

— Я рад. Как же я рад!

— Я тоже рада, — признается Реджина, утыкаясь лицом в воронье гнездо на голове мальчишки.

Сет в оцепенении моргает глазами. Томаш, все-таки отлепившись от Реджины, заключает его в объятия, сдавливая так, будто хочет выжать весь воздух из легких:

— Это ты! Ты сказал, что мы ее спасем, и мы спасли!

— В основном как раз ты, — признает Сет, оглядываясь на врезавшийся в стену фургон за рядами гробов и неподвижного Водителя, обмякшего на капоте. — В последнюю секунду. — Он смотрит на обоих друзей. — Опять!

Томаш ловит взгляд Реджины:

— Ему опять кажется, мы выдуманные.

— Может, он и прав, — говорит Реджина. — Как ты умудрился найти фургон да еще загнать его под землю?

— Не так уж и трудно, — пожимает плечами Томаш. — Мы же догадывались, что он припаркован где-то рядом с тюрьмой. Оставалось только отыскать.

— И завести, — подхватывает Сет. — И доехать…

— Ну, да, хорошо, там странновато получилось. Дверь все еще болтается, я сел, оно и завелось само. Я ничего не делал, он сам завелся. Потом начали зажигаться экраны с непонятными вопросами — слова-то понятные, а смысл нет. Цифры какие-то, картинки с камер — огромные залы со всеми этими гробами…

— Да, — кивает Сет. — Я тоже видел.

— А потом такая мигающая рамка «Отправиться к помехе?». В виде вопроса. До меня доходит, что помеха — это наверняка ты, и я говорю «да», то есть жму на эту рамку, и машина едет! Я чуть не вывалился, когда она разогналась. — Томаш изображает всем телом, как его мотало по кабине. — И мы пролетели через все выжженные кварталы, нырнули в подземный гараж, а потом все вниз, и вниз, и вниз — я даже опомниться не успел. — Он разводит руками — мол, остальное вы и сами знаете. — И вот мы уже в зале. А тут Водитель, прямо посреди прохода, и я хватаюсь за руль, чтобы фургон не свернул, и наваливаюсь изо всех сил на педаль газа, и — буме! — мы в него врезаемся. — Томаш хлопает в ладоши, изображая удар. — А потом впечатываемся в стену. — Он трет макушку. — Тряхнуло хорошо.

— Ты молодец! — хвалит Реджина. — Отлично справился.

— Да, — соглашается Сет. — Даже лучше, чем отлично.

«На удивление отлично, — договаривает он про себя. — Подозрительно отлично».

Но, с другой стороны, «маловероятно» еще не значит «невозможно»…

— Никто, конечно, не видел мою футболку? — интересуется Реджина.

— Вот. — Томаш подхватывает ворох одежды, валяющейся у гроба. — Только она вся порванная. К сожалению.

— Она мне все равно особо не нравилась. — Реджина натягивает на себя лохмотья.

— Ты как, нормально? — спрашивает Томаш.

Реджина отвечает не сразу, и в образовавшейся паузе Сету кажется, что она не захочет рассказывать вовсе.

— Сет видел, — наконец произносит она. — Видел, как я умерла.

Томаш поворачивается к нему, расширив глаза:

— И как я — тоже!

— Угу, повезло мне… — бормочет Сет.

— Я тебя чувствовала, — говорит Реджина.

— Правда? — Такого Сет не ожидал.

— Да! — подтверждает Томаш. — Я тебя тоже чувствовал тогда. Когда переживал заново.

— И почему-то мне этого хватило. — Реджина устало трет глаза ладонями. — Не знаю, как объяснить. Это был кошмар. Снова встретиться с этим уродом. Прокручивать все раз за разом… — Она смотрит на Сета. — Но потом я почувствовала, что ты тоже там. И я поняла… Кажется, просто поняла, что кто-то обо мне вспомнил.