Лео Перуц - Маркиз де Боливар

- Но они не уйдут от наказания ни на земле, ни в вечности! Они погубили свои души, ад ждет их - с огнем, искрами, огонь сверху и снизу, и вокруг, огонь вечный! - злобно ликовал полковник.

- Смилуйся, Господи, помилуй недостойного и даруй ему Твой вечный свет!

Лейтенант Рон с удивлением и страхом прислушивался к обрывкам этой страстной молитвы. Не было в тоне маркиза смирения перед Богом, он говорил гневно, почти угрожающе: это было скорее заклинание, чем молитва, старик словно диктовал Богу свою волю...

Потом маркиз поднялся с земли, подошел к костру. Лоб его избороздили морщинки, незаметные прежде, а в глазах - даже на расстоянии Рон уловил это - горел гневный огонь.

Дубильная Бочка отреагировал так, словно он удивлен, что старик еще здесь.

- Господин маркиз, - сказал он, - уже поздно, и если вам угодно завтра поутру приветствовать в своем доме французского командира...

- Довольно! - рявкнул маркиз. Его лицо стало еще страшнее прежнего. Дубильная Бочка сразу умолк. Оба стояли лицом к лицу, не двигаясь. Только их тени плясали в отсветах костра, и лейтенанту в его лихорадочном жару казалось, будто ненависть и дикая жажда борьбы обоих перелились в их тени.

Сторожевые посты вновь подняли шум, и вскоре к огню подошел еще один человек из леса. Едва завидев его, Дубильная Бочка сразу оторвался от маркиза.

- Ave Maria purissima! - выдохнул вестник; это было обычное испанское приветствие, какое можно было постоянно слышать на дорогах и улицах городов.

- Аминь! Она зачала без греха! - нетерпеливо завершил ритуальное приветствие полковник. - Ты пришел один? Где же священник?

- У него были колики от несвежей кровяной колбасы...

- Да будь проклята его душа, его тело и его глаза! - зарычал полковник. - Страх - вот и вся его болезнь...

- Да нет же, он уже умер. Клянусь вам! - торопливо вскричал вестник. Я застал его на столе в его квартире...

Дубильная Бочка обеими пятернями вцепился в свои волосы и начал так ругаться, что впору было небу обрушиться. От гнева он побагровел, как кирпич в печи для обжига.

- Умер?! - крикнул он и начал хватать ртом воздух. - Вы слышали, капитан, священник умер!

Английский офицер хмуро смотрел в пространство. От яростных выкриков Дубильной Бочки герильясы начали просыпаться и полезли ближе к огню, зябко кутаясь в свои плащи.

- Что же теперь? - спросил англичанин.

- Я поклялся генералу Куэсте на его шпаге, что мы возьмем и удержим город либо умрем... Наши планы были так искусно разработаны и подготовлены к исполнению, и вот наш человек в городе так не вовремя отдает концы...

- Ваши планы - дрянь и чушь! - резко вступил старый маркиз. - От ваших планов получатся только дыры в ваших черепах!

Дубильная Бочка уставился на него - более ошеломленно, чем гневно.

- А откуда вы знаете наши планы?! Я не позволял звонить о них по улицам!

- Отец Амбросий вызвал меня, когда ему стало плохо и он понял, что может умереть, - спокойно пояснил маркиз. - Дело, которое вы ему доверили, должен завершить я. Но ваш замысел плох, и я говорю вам в лицо, полковник Сарачо: вы мало смыслите в военном искусстве!

- Зато уж вы смыслите, я знаю! - зло зарычал Дубильная Бочка. - Вы уж скушаете город, как яблочный мусс...

- Стоп! Вы зарыли под городской стеной ящик пороху, прикрытый мешками с песком и снабженный фитилем? Так? И священник ночью должен был его поджечь и сделать брешь в стене?

- Да, - подтвердил полковник. - Иначе укрепления не преодолеть. Город выдержит самый жестокий обстрел: его крепостные стены неимоверно толсты, ведь, говорят, его построили еще пять тысяч лет тому назад Геркулес вместе со святым Иаковом...

- Да, ваши познания в истории достойны удивления, - издевался в свою очередь маркиз, - но вы об одном не подумали, полковник Сарачо, - что французы, как придут в город, немедля арестуют всех попов и монахов... Их запрут в монастыре или одной из церквей под сильной охраной, перед воротами установят заряженные - наготове - орудия и никого не выпустят наружу без обыска. А там еще и понастроят внешних укреплений... Об этом вы думали, полковник Сарачо? И даже повезло бы священнику взорвать заряд - этого мало! Там ведь будет целый нассауский полк и один или два батальона гессенцев, которые вчера разбили вас в открытом поле; а у вас - что? Куча плохо обученного сброда людей, из которых никто не хочет повиноваться, а каждый норовит командовать...

- Верно! Верно! - нетерпеливо вскричал Сарачо. - Но мои люди ловки и отважны, и мы свалили бы этого немецкого колосса, захвати только его врасплох...

- Вы в этом уверены? - усмехнулся маркиз. - Как только грянет взрыв, по всем улицам Ла Бисбаля просвистят рожки, и немцы побегут к своим орудиям. Два залпа картечью - и ваше дело кончено, милейший! Обдумали вы эту возможность, полковник Сарачо?

Дубильная Бочка не нашел ответа и молчал, кусая палец.

- А если кому-то из ваших людей удастся, - продолжал маркиз, прорваться в город, так из-за всех углов, из зарешеченных окон и подвалов их будут расстреливать, как кроликов. Потому что горожане Ла Бисбаля настроены в пользу французов. Вы сами в этом виноваты. Ваши герильясы разорили их виноградники, рубили на топливо оливковые деревья, отбирали баранов в окрестных деревнях... А недавно расстреляли двух молодых парней из Ла Бисбаля, которые не хотели отдать вашим повозку!

- Это так. Да, точно, - включился один из рядовых герильясов. - Город - против нас. Мужчины смотрят со злобой, женщины поворачиваются к нашим спиной, даже собаки на нас бросаются...

- А хозяева погребков дают нам самое кислое вино,-вставил другой.

- Но овладение Ла Бисбалем имеет для нас чрезвычайное значение по оперативным соображениям, - сказал английский капитан. - Если французы удержат город, они могут в любой момент ударить во фланг или с тыла при любом маневре главных сил генерала Куэсты в этих горах...

- Значит, генерал должен усилить нас. У него же есть в резерве два полка - "Принцессы" и "Санта Фе", да еще три эскадрона полка конницы "Сант-Яго". Он должен...

- Не даст вам Куэста ни пушки, ни повозки и ни единого стрелка! Он и сам в нелегком положении - его теснят главные силы Сульта, две дивизии... И кроме того, вы же знаете: один баран не поможет другому! Что же будем делать, полковник?

- Я бы должен вам ответить, да и сам не знаю... - признался Дубильная Бочка ворчливым тоном, разглядывая обкусанные ногти. А герильясы вокруг них начали глухо шуметь и роптать, видя своих командиров в растерянности и явном несогласии между собою.

Кто-то даже выкрикнул, что пора кончать с войной, идти по домам, другие сразу одернули его; кричали, что домой они не пойдут, им неохота таскать дрова своим бабам, пока где-то еще сражаются за Испанию.

И среди этого шума врезался вдруг сильный голос маркиза де Болибара:

- Если вы хотите следовать моим указаниям, полковник, то я знаю выход!

Когда фон Рон в своем укрытии услышал эти слова, его вновь охватил тот необъяснимый страх, который вызывали у него лицо и глаза маркиза. Презирая опасность быть замеченным, он просунул голову в пролом, чтобы не упустить ни слова. Исчезли и жажда, и боль, у него осталась единственная мысль: он обязан подслушать план маркиза и воспрепятствовать его осуществлению.

Сначала шум и выкрики герильясов не позволили ему понять что-либо, но через две-три минуты Дубильная Бочка грозно приказал своим людям замолчать, и сразу водворилась тишина.

- Прошу вас продолжать, господин маркиз! - чрезвычайно почтительно произнес английский капитан. И полковник Сарачо совершенно переменился на глазах: ни злобы, ни циничной насмешливости не было в его лице и жестах; с величайшим почтением, даже подобострастно слушал он речь старика.

И все трое - англичанин, Дубильная Бочка и лейтенант фон Рон - не отрывали глаз от маркиза де Боли-бара.

Глава III. СИГНАЛЫ

Маркиз де Болибар, стоя у костра, излагал двум офицерам свой убийственный план.

- Сейчас рассредоточьте своих людей, полковник Сарачо. Тех, кто живет близко, распустите даже по домам! Укройте в горах ваши орудия и повозки с боеприпасами и ждите момента, когда мы окажемся сильнее, чем эти немцы.

- А когда этот час настанет? - настороженно спросил Дубильная Бочка и подул на огонь.

- Час настанет скоро, - спокойно заверил маркиз. - Так как я найду вам союзников. Вы получите поддержку, о которой сегодня еще и не думаете.

- Вы имеете в виду Эмпесинадо! - проворчал полковник, подымаясь. - Он стоит с герильясами у Кампильос,-но этот человек нам не поможет, он - мой личный враг...

- Нет, я не имею в виду Эмпесинадо. Горожане Ла Бисбаля - вот кто окажет вам помощь. Они восстанут и обрушатся на немцев врасплох!

- А, эти толстые животы и жирные шеи, - сердито и разочарованно вскричал полковник, - да они ночью, валяясь со своими бабами, только и думают, как бы избыть нас совсем, и родину они продадут, как Иуда Искариот!

- Я хочу их заставить вылезти из кроватей и бунтовать, и я этого добьюсь! - резко ответил маркиз, грозя кулаком в сторону города. - Причина у них будет, можете быть уверены. Я давно держу мой план в голове готовым, и я положу мою душу и тело в залог того, что он удастся.