Восставшие из небытия. Антология писателей Ди-Пи и второй эмиграции - Владимир Вениаминович Агеносов

там,

Где смерть за мной ходила,

Как нянька, по пятам.

Лишь ты меня не мучай,

С укором не смотри,

Когда сушу, на случай

Ржаные сухари.

Не мудрено, не мудро

Жить с горем пополам.

Сейчас в России утро

И где-то, где-то там…

Подземный собор

В пещерных недрах мчится

Собвей, у-бан, метро —

Летит, но не как птица,

А гулко, как ведро.

Гремит в пустом колодце,

Стремглав летит на дно.

Рискует расколоться

Незрячее окно.

В гробу железном странно

Колышется народ,

Покорно, бездыханно

Безмолвствует и ждет.

Во вторник или в среду,

Такого-то числа,

Как все, я тоже еду

В подземном царстве зла.

Различные по коже,

Одежде, форме рук,

Но друг на друга всё же

Похожи все вокруг.

У всякого делишки,

Заботы и семья.

Людишки как людишки,

Такие же, как я.

Испепеленные

Нас минами рвали,

Нас фосфором жгли,

Но мы устояли,

Костьми не легли.

Едва уцелели боях и в плену.

Приплыли без цели чужую страну.

Рожденье второе

И новая жизнь.

Один или двое —

Мужайся, держись.

Всё в жизни короткой

Хватай на лету.

Работой и водкой

Глуши пустоту.

Но мозг, словно в зыбке,

Качает тоска.

И спрятан в улыбке

Собачий оскал.

В боях мы не пали,

Костьми не легли.

Нам души взорвали,

Сердца нам сожгли.

Лирический трактат

Жене моей Елизавете

Не знает любовь повторений

И множественного числа,

И в каждом своем воплощеньи

Иная она, чем была.

Взаимность – нелепое слово,

Взаимность торговле нужна,

А ревность лишь страсти основой

Служила во все времена.

Любовь – это жалость до боли,

Никак не мое иль моя:

Тебе, для тебя и тобою,

Во всем только ты, а не я.

Неувязка

Мы можем слышать то и дело

В любой стране, в любом краю,

Что жизнь собачья надоела.

(Должно быть, нет собак в раю.)

Грыземся из-за каждой кости,

Собачьей ярости полны.

А ночью от тоски и злости

Терзают нас собачьи сны.

Разодран мир собачьей сворой,

Нам от собак невпроворот.

Добычу рвут, как вор у вора…

Устроить бы переворот!

Собачью жизнь, собачьи нравы

Давно пора пересмотреть.

По человеческому праву:

Собакам всем – собачья смерть.

Собак к расстрелу!.. Всё иначе:

Мир соблазнительно хорош,

И только верности собачьей

Теперь нигде в нем не найдешь.

Соба

Соба одна, соба без «ка».

Какая же она?

Поверхностна иль глубока

И в чем отражена?

Кой-кто умеет с нею пить,

Топя тоску в вине.

Тут он не прочь поговорить

С собой наедине.

Себя без толку не тревожь,

Доволен будь собой,

А если не доволен, что ж,

Соба дана судьбой.

Ведь торговать собой – позор,

Собой гордятся все.

Соба не вымысел, не вздор

Во всей ее красе.

Лишь с удивлением большим

И как бы с похвалой

Мы почему-то говорим:

Покончил он с собой.

Беспечность

Пароходик в море

Говорит: «Я плаваю»,

С ним поэт не спорит,

Гонится за славою.

Пароходик душат,

Топят волны мрачные;

А поэт на суше

Рвет оковы брачные.

Пароходик черти

Заберут без почестей

Лишь поэт бессмертен

В гениальном творчестве.

Жребий слишком строг был,

Пароходик в тлении.

Он воскреснуть мог бы

Вновь, в стихотворении.

Но поэт беспечно

Запил на три годика

И ему, конечно,

Не до пароходика.

Из царства Ра

Во время оно

Для нужд наук

Из фараона

Изъят был жук.

Из камня сделан,

Оставив свет,

В царе сидел он

Пять тысяч лет…

Пред жизнью нашей

Тая испуг,

Всё ж ошарашен

Священный жук.

На мир безбожных

Услад, скорбей

Глядит тревожно

Жук-скарабей.

Всегда

Не строй воздушных зданий,

Мечты пусти на слом

И с робким ожиданьем

Не думай о «потом».

Как птица на просторе,

Как под кустами еж,

Живи, с судьбой не споря,

Дыши, пока живешь.

Без накоплений косных,

Без горечи потерь;

Люби не «до», не «после»,

Но каждый раз – «теперь».

Самость

Приобретя умение,

Не думай, что велик:

Основы вдохновения

Еще ты не постиг.

В самом себе разыскивай

Пути к любви, к борьбе;

Пусть всё чужое – близкое

Перегорит в тебе.

Ухватки даже тятины

Поэту не под стать.

Нельзя без отсебятины

Хоть что-нибудь создать.

Строки о пророке

Чем усмирить души тревогу?

Пустыня