Навстречу судьбе - Евгений Павлович Молостов

— ово, — ино используются при образовании названий от тех же основ, что и суффикс — ов, — ин. Разница лишь в соотнесенности названий с их родовой принадлежностью. Конечные — ов, — ин скорее ассоциируются с представлением о городе, а — ово, — ино — о селе или поселке. Но это тенденция только нашего времени. В прошлом, 19 веке, такой тесной связи между размером или видом объекта (город, починок, село, деревня) и его названием не было. В результате до сих пор нет однозначного соответствия грамматического рода объекта и грамматической формы названия. Сравните: город Черемхово, деревня Жуково, д. Дубравное и др. Иногда форма среднего рода удерживается в названии деревни, если в прошлом это было село (т. е. была церковь), но это не обязательно.

Активность формы среднего рода в прошлом объясняется тем, что сами виды объектов были мало дифференцированы и объединились общим понятием «селение» (ср. село, сельцо, сельбище и др.). Это главная причина.

С уважением Талина Анатольевна Исаева, доцент кафедры русского языка. ГГПИ им. Горького. 12.05.1979 г.».

27 лет спустя

Из рассказа Зинаиды Панкратовой

Евгений Павлович Молостов описал в рассказе «Заблудшая» в сборнике «Когда цветет черемуха» (Н. Новгород, 2002 г.) мою семейную жизнь. Но хочу осведомить читателя, что у моря я не была сроду. Мы с ним познакомились в гальванике на заводе им. Ульянова «Термаль», работая оцинковщиками. Покрывали металлические изделия тонким антикоррозийным составом. И там я ему все свои семейные неурядицы и рассказывала, вдыхая с ним не морской воздух, а запах щелочи, серной и азотной кислоты.

С тех пор миновало 27 лет. (Тогда мне 23 было). Теперь я бабушка. А Ольга, моя дочь, — мать троих детей. Время летит так, что порой становится страшно. Жизнь уходит.

Улетают, как птицы, года.

Но, как птицы, они не вернутся.

Жизнь прекрасна. Прекрасна всегда.

Надо к ней лишь лицом повернуться.

Мне часто вспоминаются молодые годы: встречи и разлуки, восторги и печали. О многом сожалею, а о чем-то бы и вообще лучше не вспоминать.

Бог не наделил меня слухом, но дал мне любовь к поэзии, к литературе, к истории. Я много читала стихов. Сочиняла сама. Сейчас я дар свой почти весь растеряла. Быт заел. Нищета. Другие не обращают на это внимания, а я нервничаю, злюсь. В заботе о семье порой не могу вспомнить то или иное стихотворение.

Но я помню свое, первое. Мне было тогда всего 15 лет. И первый раз влюбилась, но безответно:

Белая береза, что же ты молчишь?

Что своими листьями ты не шелестишь?

Хочется мне слышать трели соловья,

Быть всегда с любимым, милая моя.

Влюблялась — радовалась. Расставалась — грустила.

Вторая любовь пришла, когда мне исполнилось 18 лет. Звали его Анатолием. Жил в деревне Козловка. Как хорошо мы с ним дружили. Он любил меня по-своему. Иногда обманывал. Я же была молодая. Психовала. И изменяла ему. Он все мне прощал. И опять не приходил, когда обещал. Приходил же, когда не ждала. Узнав, что я не нравлюсь его родным, послала «подальше» и вышла замуж за Виктора. Это была уже третья любовь. Жила с ним, казалось, любила. Но когда узнала об измене, не смогла простить. И жизнь не получилась. Разошлись. Потом от безысходности, от тоски было всяких полно. Мужским вниманием я вообще никогда не была обделена. Но все не то… Я хотела любви, чтобы с удовольствием гладить ему рубашки, варить суп. Такой не появлялся.

И вдруг, устроившись работать в гальванику, мне показалось, что я встретила там свой идеал. Он был весь в моем вкусе.

Ты в сновиденьях мне являлся.

Незримый, ты мне был уж мил.

Я думала: пусть ему больше, чем мне лет, и он женатый, все равно я буду с ним рядом. Хоть на работе. Авось, он поймет, что это я — его счастье, а он — мое.

Он общался с другой, с которой вместе я стала работать. И мы начали дружить втроем. Та женщина была простая, порядочная. Замужняя. Двое детей. Счастья у нее тоже не было. Я не видела в ней соперницу. И это сближало нас. А он был не такой, как все. Вина не пил, не курил. С мужчинами общался меньше, чем с нами. Писал стихи. А это мне было ближе. Некоторые удивлялись, спрашивали: «О чем ты с ним разговариваешь?». Один электрик мне все время твердил: «Как ты с ним можешь общаться? Он же очень тяжелый и настырный, как бык». Но я знала, что он вел себя со всеми по-разному. Если не испытывал к человеку симпатии и тот еще не внушал доверия, то, конечно, он много с ним не разговаривал. Старался обойти его. И этим самым наживал себе неприятелей. Но я чувствовала и надеялась, что счастливой могу быть только с ним. Ему можно было рассказывать обо всем, буквально. Он понимал, сочувствовал, жалел. Когда его не было на работе, мне было скучно. Я неспокойно себя чувствовала. Он тоже все рассказывал о своей жизни, семье. Жил с женой неважно. И мы сдружились.

И вдруг он с женой разошелся. Вот бы мне где надо было проявить весь свой «талант». Окрутить, забрать. И мы были бы счастливы. Но опять это «но»… Ни у него, ни у меня негде было жить. Я жила со свекровью, а он в одной квартире с женой. У него дочь. У меня дочь. Но и это еще не все. Я не видела у него тяги ко мне, как к женщине. Я его не интересовала. А если бы мы с ним встречались как любовники, я уверена, мы бы потеряли друг друга как друзья. И я решила, пусть лучше мы и будем друзьями. Тогда стала думать и надеяться, что любовь придет. Первой отдает Богу душу Вера, затем Любовь. А надежда во мне еще жила. Я тешила себя этой Надеждой. И думала-гадала про себя: я сама такая плохая или обстоятельства мешают?

Через какое-то время мы расстались с ним. Потеряли друг друга. Чтобы не думать о нем, я вынудила себя забыть его.

Но вот через много лет мы вновь встретились. Совершенно случайно. И я поняла, что любила его. Но, видно, не так крепко, раз не пыталась бороться за свою любовь. Теперь он живет с другой. И счастлив.