Добро пожаловать в город ! (сборник рассказов) - Шоу Ирвин

-- Да, в молодости я обладала громадной силой сопротивления и не поддавалась сну.

-- Утром мы обычно завтракали под музыку Бетховена -- час прослушивания его главных шедевров. Бетховен звучал -- по особому разрешению его чести мэра города -- с девяти до десяти утра.-- Пол на мгновение закрыл глаза.-Этот маленький цветочек -- мэр для влюбленных.-- Открыл их и посмотрел на эту получужую-полузнакомую женщину, шедшую рядом с ним.

Как он лежал тогда, тесно прижавшись к ней всем телом, задумчиво наблюдая за еще горевшими в девять вечера огнями на вышках города в рамке большого окна своей спальни на фоне черного неба... А та ночь, когда она во сне прижалась ближе к нему, поглаживая его затылок, и ее мягкая рука ощущала его колкие, короткие волоски -- накануне вечером он постригся; она провела по ним рукой против шерсти, улыбаясь, не открывая глаз...

-- Что за восхитительное создание -- мужчина...-- прошептала она; вздохнула и чуть слышно фыркнула; снова заснула, не убирая руки с его бритого затылка.

Вспоминая все это, Пол улыбался.

-- Ты что, все смеешься над моим нарядом?

-- Нет, просто вспомнил одну фразу, которую когда-то где-то слышал: "Что за восхитительное создание -- мужчина..."

Хэрриет бросила на него осторожный, холодный взгляд.

-- Кто это сказал?

Пол подозрительно скосил на нее глаза.

-- Освальд Шпенглер1.-- И добавил: -- Удачно сформулировано.

-- Мне тоже так кажется,-- кивнула Хэрриет и пошла чуть быстрее.

Миновали небольшой, захудалый бар, где любили сидеть вечерами всю зиму напролет, заказывали мартини, а потом говорили, говорили и смеялись так громко, что посетители за другими столиками поворачивались к ним и тоже улыбались. Пол ожидал -- Хэрриет что-то скажет об этом их любимом баре, но она прошла мимо, даже не заметив его.

-- Посмотри -- ведь это бар Эдди!

-- Угу! -- резко кивнула Хэрриет.

-- Он собирается готовить свои мартини из шерри, когда у него кончится запас французского вермута,-- сообщил Пол.

-- Какой ужас! -- скривилась Хэрриет.

-- Это все, что ты хочешь сказать?

Сколько раз ему приходилось заглядывать в этот бар, когда он разыскивал ее повсюду...

-- Ну а что, по-твоему, я должна сказать?

Хэрриет, кажется, в самом деле искренне озадачил его вопрос, но Пол так до конца никогда и не мог понять, когда она говорит ему правду, а когда лжет, и, нужно признаться, это ему не удалось и за последние два года.

-- Можешь больше ничего не говорить. Я просто могу пригласить тебя туда, и мы что-нибудь там выпьем.

-- Нет, спасибо. Мне и правда нужно как можно скорее сходить в магазин Ванамейкера и вернуться домой. Как-нибудь в другой раз.

-- Ладно,-- кисло откликнулся Пол.

Повернули на Девятой улице и пошли по направлению к Пятой авеню.

-- Я знал, что непременно где-нибудь тебя встречу, обязательно встречу! -- говорил Пол.-- И все думал и гадал -- что же тогда произойдет?

Хэрриет промолчала, с рассеянным видом разглядывая высокие здания на другой стороне улицы.

-- Ты что, больше не собираешься со мной разговаривать? -поинтересовался Пол.

-- И что же произошло?

-- Время от времени,-- начал он,-- я встречаю девушку, с которой когда-то был знаком...

-- В стране их полным-полно, могу тебя заверить.

-- В стране полным-полно чьих-то бывших девушек.

Хэрриет кивнула.

-- Это как-то не приходило мне в голову. Но ты прав.

-- И рассуждаю так: разве не милая, порядочная, воспитанная девушка? Почему же в таком случае меня больше не тянет к ней? Удивительно! А знаешь, моя первая девушка стала полицейским. Прошлым летом она одна справилась с вооруженным гангстером на Кони-Айленде. Мать никогда ее не выпускает из дома в полицейской форме -- ей стыдно перед соседями.

-- Вполне естественно.

-- Другая моя знакомая девушка, изменив имя, танцует сейчас в Русском балете. На днях я пошел в театр посмотреть, как она танцует. У нее ноги как у нашего известного бейсбольного полузащитника Фордхэма. А мне она казалась такой красивой... Я и тебя считал красивой.

-- Мы с тобой были очень хорошей парой,-- молвила Хэрриет,-- одно мешало -- тебе постоянно приходилось бриться. Эта электробритва... никогда ее не забуду...

-- Отказался я от нее...

А вот и его старый дом... Глядя на подъезд, он отчетливо вспоминал, сколько раз они с Хэрриет входили в этот дом и выходили из него в былые дни: моросит дождь; сыплет утренний снежок, и лошадка молочника смирно стоит на побелевшей улице...

Они остановились и стали смотреть на старый, из красного кирпича, с ветхими ставнями дом, уделяя особое внимание окну на четвертом этаже: столько раз они оттуда выглядывали -- узнать, какая на дворе погода... Пол, конечно, не забыл того первого раза, одной зимней ночью, когда они с Хэрриет тихо проскользнули вот через эту дверь.

-- Таким я был вежливым -- просто загляденье,-- тихо произнес он.

Хэрриет улыбнулась, понимая, о чем он.

-- Ты все время ронял ключ на землю и повторял: "Господи! Господи!" -пытаясь нашарить его руками.

-- Я так нервничал... Хотел, чтобы ты точно понимала, какие нас связывают отношения, не питала никаких иллюзий. Просто хорошие друзья, хорошо понимающие друг друга; есть другая девушка, она возвращается из Детройта через шесть недель,-- никаких притязаний ни на меня, ни на тебя...

Пол снова бросил печальный взгляд на окно на четвертом этаже, улыбнулся.

-- Какой я был дурак!

-- До чего милая, тихая улочка...-- Хэрриет тоже не спускала глаз с окна на четвертом этаже; покачала головой, снова взяла Пола за руку.-- Я все же должна добраться до Ванамейкера.

Последовали дальше.

-- Что ты собираешься там купить? -- поинтересовался Пол.

Хэрриет промолчала,-- по-видимому, не знала, что ему ответить.

-- Ничего особенного. Мне нужны вещички для младенца. У меня скоро будет ребенок.

Посторонились, чтобы дать возможность пройти маленькой женщине с четырьмя таксами,-- вся упряжка с лаем опередила их.

-- Смешно, правда,-- у меня ребенок! -- улыбнулась Хэрриет.-- Я целый день лежу и думаю, как все это будет. Кроме того, сплю и пью много пива -теперь ведь нужно кормить двоих. Но мне еще никогда в жизни не было так приятно.