Добро пожаловать в город ! (сборник рассказов) - Шоу Ирвин

-- Честно, Майкл,-- печально продолжал Виктор,-- и в этом месяце все так же -- дела не идут на лад.

Лицо Майкла еще сильнее потемнело. Он резко дернул себя за кончики стального цвета усов, громадные руки, казалось, напряглись и распухли от охватившего его страшного гнева,-- правда, пока ему удавалось его подавить.

-- Шесть месяцев, Виктор,-- стоял на своем Майкл,-- шесть месяцев я тебе верил. Теперь больше не верю.

-- Майкл! -- В голосе Виктора прозвучал упрек.

-- Мои друзья, мои родственники -- все в один голос доказывают мне, что ты лжешь! Твой бизнес процветает -- не меньше десяти машин в час останавливаются перед твоей дверью,-- к тому же ты продаешь сигареты всем фермерам на расстоянии от своей хибары до Чикаго; на одном своем автомате, куда все кидают монетки, ты...-- Майкл махнул короткой, толстой рукой в сторону призывно светящегося автомата возле стены,-- лопатки на цепи остановились у отметки "Два шерри-бренди с лимоном".

Майкл, с трудом сглатывая слюну, тяжело дышал, грудь его, наглухо закрытая курткой из овчины, то вздымалась, то опускалась.

-- Триста баксов! -- рявкнул он.-- Шесть месяцев по пятьдесят долларов! Я построил вот эту хибару собственными руками, Виктор. Я и не предполагал, каким мерзким человеком ты окажешься! Ты итальянец, я тебе доверял. Баста! Либо три сотни, либо выметайся отсюда завтра же! Это мое последнее слово!

Виктор аккуратно разгладил, шурша руками, газету на стойке,-- шорох разносился по пустому залу, где подавали ланчи.

-- Ты что-то не так понял! -- мягко возразил он.

-- Правильно я все понял! -- заорал Майкл.-- Ты живешь на принадлежащей мне земле, в моей хибаре, и ты должен мне триста долларов. Вот и все!

-- Я ничего тебе не должен.-- Виктор бросил холодный, спокойный взгляд на кипятившегося Майкла.-- Вот в чем ты заблуждаешься. Я платил тебе регулярно, по пятьдесят долларов, каждое первое число месяца.

-- Виктор! -- прошептал не веря своим ушам Майкл; руки его безжизненно упали.-- Виктор, что это ты говоришь?..

-- Я заплатил тебе аренду. И прошу больше ко мне не приставать.-- Без тени смущения повернулся к нему спиной, пригнул две ручки на кофеварке -оттуда со свистом вырвалось маленькое облачко пара.

Узкая спина с сильно выпирающими лопатками -- словно два крылышка под рубашкой... В самой вызывающей позе Виктора сквозили скука, откровенная уверенность в себе, нежелание продолжать разговор -- все, точка. Майкл покачивал головой, энергично дергая себя за усы.

-- Моя жена,-- он смотрел на эту повернувшуюся к нему с презрительным вызовом спину,-- была права. Сколько раз она говорила мне, чтобы я тебе не доверял. Знала, конечно, о чем говорит.-- Потом, с последней, все еще теплившейся в душе надеждой, добавил: -- Виктор, ты что, в самом деле считаешь, что заплатил мне сполна?

Тот даже не обернулся; покрутил кругляш на кофеварке.

-- Да, я так считаю.

Майкл поднял руку, словно хотел еще что-то добавить, предостеречь. Но, опустив ее и так ничего и не вымолвив, покинул хибару, оставив за собой дверь открытой. Виктор, выйдя из-за стойки, приблизился к двери, посмотрел ему вслед: чуть прихрамывая, свернул с дороги, шагает прямо по кукурузному полю... Довольно улыбнувшись, Виктор закрыл двери, вернулся на свое место и вновь развернул перед собой газету со статьей Уолтера Уинчелла.

Ступни Майкла -- он брел по кукурузному полю -- с хрустом проваливались, где мелко, а где поглубже, в студеную октябрьскую почву. Он рассеянно дергал себя за усы. Жена, Долорес, конечно, скажет ему пару ласковых.

-- Нет,-- убеждала она его,-- не нужно строить для него эту хибару! Не позволяй ему устроиться на твоей земле! Он якшается не с теми людьми, и все это плохо кончится. Предупреждаю тебя!

Майкл был уверен, что жена не забыла этого разговора и, как только он вернется домой, вновь все повторит, слово в слово. С несчастным видом хромал он к дому. Фермерство куда лучшее занятие, чем домовладение. Бросаешь себе семена в почву, заранее зная, что у тебя вырастет. Из кукурузного зерна вырастал початок, и такое умножение свойственно природе, и другого от нее ожидать нечего. Никаких тебе документов, подписываемых с матерью-природой, никаких тебе лицензий, договоров, и человек в своих отношениях с ней не чувствовал себя обойденным, даже если не мог ни читать, ни писать. Открыв дверь, он вошел в дом и тяжело опустился на стул в гостиной, не снимая шляпы. Подбежала Роза, уселась к нему на колени:

-- Папа, папочка, сегодня вечером я хочу в кино! Папочка, своди меня в кино!

Майкл согнал ее с колен.

-- Никаких кино,-- хрипло пробормотал он.

Роза, забившись в угол, с упреком в глазах наблюдала за отцом. Дверь на кухню отворилась, и Майкл тяжело вздохнул, увидав выходившую из нее жену, вытиравшую руки о фартук. Долорес остановилась перед Майклом: кругленькая, полненькая, крепко сбитая, как выносливая плуговая лошадка, такая практичная, по-житейски мудрая -- ее-то вокруг пальца не обведешь.

-- Почему ты сидишь в гостиной? -- поинтересовалась она.

-- Потому, что мне так нравится.

-- Каждый вечер ты обычно сидишь на кухне. И вдруг такая перемена. С чего бы это?

-- Я так решил! -- отвечал Майкл.-- Туман, пора мне попользоваться этой мебелью. В конце концов, я купил ее и могу посидеть на стуле, хотя бы перед смертью.

-- Я знаю, почему ты сидишь в гостиной.

-- Отлично! Знаешь так знаешь!

-- Ты не получил деньги от Виктора.-- Долорес вытерла о фартук последние лоскутки теста, приставшие к рукам.-- Это ясно как день.

-- Кажется, что-то подгорает...

-- Ничего не подгорает. Так права я или не права? -- Долорес села на стул напротив Майкла выпрямившись, положив опрятные руки на колени, вытянув чуть сдвинутую набок голову и глядя прямо ему в глаза с упреком, даже с осуждением.

-- Так да или нет?

-- Прошу тебя, занимайся своими делами! -- с жалким видом произнес Майкл.-- А я занимаюсь фермерством и улаживаю все, что связано с малым бизнесом, сам.

-- Ха! -- с презрением бросила Долорес.

-- Ты что, умираешь с голоду?! -- закричал Майкл.-- Ну-ка, отвечай: ты подыхаешь с голоду?

От крика отца маленькая Роза расплакалась.

-- Прошу тебя, ради Христа,-- заорал на нее Майкл,-- прекрати реветь!