Обычный день - Ширли Джексон

писали в газетах, – отчаянно проговорила миссис Армстронг. – Вы разве не знали?

– Я не читаю газет, миссис Армстронг. И с мистером Смитом у меня в этом отношении полное взаимопонимание, чему я весьма рада. Ни газет, ни радио, ни прочих…

– Надеюсь, – сурово произнесла миссис Армстронг, – надеюсь, вас не слишком ранит – о, только послушайте, что я несу! – надеюсь, вы сможете взглянуть на вырезку из газеты, которая у меня с собой. Или хотя бы на фотографию.

Миссис Смит, слегка развеселившись, бросила короткий взгляд на обрывки газеты, которые миссис Армстронг вынула из кармана фартука. «Сенсации, – подумала миссис Смит, – некоторые просто жить не могут без сенсаций».

– Очень интересно, – вежливо сказала миссис Смит.

– И как вам фотография? Никого не напоминает?

– Едва ли, миссис Армстронг. Фото моих знакомых в газетах не печатают.

– Ну-ну. – Миссис Армстронг откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. – А знаете, что он сотворил, этот парень, про которого здесь пишут?

– Признаю, я о нем не читала.

Миссис Армстронг взяла обрывки газетной страницы и внимательно на них посмотрела.

– Шесть жен, – сообщила она, – утопил в ванной. Всех нашли зарытыми в подвале. Всех шестерых.

Миссис Смит громко рассмеялась.

– Я понимаю, вам нравятся такие истории, – начала было она, но миссис Армстронг прервала ее.

– Фотография попала в руки полиции случайно: сосед заметил, как тот парень входил в коттедж и успел сфотографировать. Вот коттедж. Потом, когда нашли… раскопали подвал… взяли этот снимок и увеличили. Можно узнать. Вполне.

– Миссис Армстронг, я, право…

– Так вот, тот парень где-то на свободе, и никто не знает – где. Убийца. Топит жен в ванной и закапывает…

Кофе закипел, и миссис Смит тут же бросилась к плите, переставила кофейник и потянулась за чашками и блюдцами. «Вторую чашку кофе я ей не предложу, – думала миссис Смит. – Эту выпьет – и я все уберу, а если не перестанет перебирать жуткие подробности, попрошу больше не приходить. В любом случае, при следующей встрече буду с ней холодна. Она не из тех, кого одобрит мистер Смит. Что если эта женщина вообразит себя близкой подругой и явится к нам в дом? Что подумает Дженет, – улыбнулась тайком миссис Смит, о да, что же подумает дорогая Дженет, если такая женщина перешагнет порог ее дома?»

– Вам с сахаром? – вежливо осведомилась миссис Смит.

Миссис Армстронг нетерпеливо барабанила пальцами по столу.

– Послушай, милая, – сказала она, как только миссис Смит обернулась. – Я не сую свой нос, куда не надо, но и ты попробуй взглянуть на все с нашей колокольни. Ты нам – и я говорю за всех, кто живет по соседству, ведь мы все видели фотографию и все согласны, а некоторые даже хотят пойти в полицию, – так вот, ты нам нравишься. С тобой нелегко подружиться, это да, однако никто о тебе плохого слова не сказал и сказать не может. А если мы и ошибаемся, то первыми это признаем.

– Вы все очень добры, и я благодарю вас за такое мнение. Я действительно весьма стеснительна, хоть и пытаюсь исправиться.

– Он заставил тебя переписать на себя страховку? – без обиняков задала вопрос миссис Армстронг.

Миссис Смит растерялась.

– Он? Вы имеете в виду мистера Смита?

– Его самого.

– Ну… да. Так ведь поступают почти все супруги? Самое меньшее, что мы можем сделать друг для друга, – повторила слова мистера Смита миссис Смит. – Если что-то случится с одним из нас, другому не придется бедствовать. Конечно, деньги не заменят бесценного супруга, да только мы уже не так молоды, как когда-то…

– Не хочу тебя пугать, – не унималась миссис Армстронг. – Мы все желали бы ошибиться, как я уже говорила, и первые в том признаемся. И все же, как вы познакомились?

– Право, – густо краснея, пробормотала миссис Смит. – Это все же…

– Тебе ничего не показалось странным? Или подозрительным?

– Мистер Смит раньше был женат, – терпеливо объяснила миссис Смит. – На замечательной, добродетельной женщине, и сам мне о ней рассказал. Мы все обсудили, и, уверяю вас, я вовсе не собираюсь занимать ее место. Мистер Смит и я – очень одинокие люди, и вряд ли можем ожидать, что наша семейная жизнь хоть чем-то станет похожа на безумства двадцатилетних. У меня нет ни малейших причин подозревать, что мистер Смит обошелся со мной бесчестно или что-то утаил от меня.

– Ты порылась в его вещах?

– Миссис Армстронг!

– Ну, а как еще узнать, прячет ли он нож или пистолет… хотя нет. Он-то справляется иначе. – Миссис Армстронг вздрогнула. – Не знаю… по мне, лучше бы ножом, – сказала она. – А то в ванной…

Миссис Смит постаралась ответить как можно вежливее.

– Миссис Армстронг, я вас со всей серьезностью уверяю, что ничуть не интересуюсь жуткими преступлениями. Не подумайте, будто я пытаюсь критиковать ваше увлечение убийствами и трупами, однако мне эта тема совершенно не нравится. Давайте за кофе поговорим о чем-нибудь другом?

– Расхотелось мне кофе, – мрачно ответила миссис Армстронг и встала. – Только не говори, что я тебя не предупреждала.

Миссис Смит засмеялась, втайне радуясь, что гостья уходит и не засиживается.

– Порой в городе мы становимся свидетелями ужасных происшествий, – заметила она. – Я очень рада, что мы переезжаем в коттедж.

Миссис Армстронг остановилась у входной двери и красноречиво взмахнула руками.

– Послушай, – сказала она, – если тебе вдруг понадобится помощь – какая угодно, в любое время – позови нас, просто открой рот и кричи, понимаешь? Мой Эд прибежит, как только услышит. Ты кричи или топай по полу посильнее, а если сумеешь, беги к нам. Кто-нибудь тебе всегда откроет. Помни, если что – кричи.

– Спасибо, – кивнула миссис Смит. – Я непременно обращусь к вам, если мне что-нибудь потребуется.

Миссис Армстронг уже начала закрывать за собой дверь, как вдруг вновь ее распахнула.

– И смотри, ванну не принимай, ни в какую, – старательно добавляя в голос шутливых ноток, велела она. – Спасибо за кофе! – донеслось уже с лестницы.

Миссис Смит с облегчением вздохнула и вернулась на кухню, убирать со стола. Вымыв и высушив две чашки и два блюдца, она взяла другую чашку и наполнила ее кофе. Удобно устроившись в гостиной у окна, миссис Смит смотрела на темную и грязную улицу внизу и погружалась в уже почти привычное состояние тихого счастья. «Всего три недели назад, – сказала она себе, – я была совершенно одинока и несчастна. Отец умер, я осталась совсем одна и… – тут она быстро пропустила неприятную мысль – и все думала, как это будет, если войти в море и идти, не останавливаясь, дальше и дальше, а