Городок мой, Сиривада - Мадхурантакам Раджарам

разве он у нас бывает на праздниках, бабу! Он год назад женился, и теперь ездит с женой в дом тестя. А деревня тестя расположена…»

Наверное, Рамаджоги пришлось бы выслушать всю одиссею своего зятя, если бы из дома не раздался голос разбуженной Рамамани:

— Кто там?

— Это я, Мангапати, матушка! Приехал на телеге, только что добрался до дома…

— На телеге? Хорошенькое дело! Только недавно мне рассказывали, что около Читтиравуру телега разбилась. Но ты, слава богу, цел и невредим! Проделал такой трудный путь, а сидишь на лавке и беседуешь. Что же вы, — обратилась она к Рамаджоги, — не можете меня позвать и сказать, что зять приехал? — Она кинулась в комнату с криком: — Бала! Спишь как сурок! Вставай, вставай! Зять приехал!

Баламма несколько минут не могла очнуться от крепкого молодого сна.

— Какой зять? — пробормотала она, потягиваясь.

— Ты что, дурная, что ли? Да зачем бы я стала тебя будить, если б какой-то чужой зять приехал? Мой зятек приехал, твой муж, Мангапати! Вот он на лавке сидит и с отцом болтает.

— Да как он мог приехать в этот час? Ты, мама, шутишь! — лениво протянула Баламани, но в этот миг сам Мангапати ворвался в комнату.

— Я приехал, Бала! Ну, я вижу, ты наилучшим образом готовишься к экзаменам — спишь да подремываешь. В котором часу экзамен?

— В два часа дня.

— Вагон времени! Все будет в порядке, только надо живей взяться за дело. Где учебники?

Рамаджоги немножко расстроился. Конечно, он уже знал характер своего зятя, но все-таки… Не спросить жену, как она себя чувствует, не заметить, как она похудела, какой у нее усталый вид. Сразу: «Живей, за дело! Где учебники?»

— Хоть бы молочник пораньше пришел, надо ведь зятю кофе подать! Или вот что, Сундарам, сходи-ка в кафе Аяра и принеси молока, — обратилась к сыну Рамамани.

Поднявшись так рано из-за неожиданного приезда зятя, Рамаджоги не знал, как убить время. Он сходил на станцию, купил газету и прочитал ее от корки до корки прямо у киоска. По дороге домой он купил в кафе целую груду пирожков и печенья к завтраку.

Дома Мангапати уже пил кофе. К девяти часам утра все члены семьи встали и позавтракали. Рамаджоги собрался идти на рынок[45]. Выйдя за порог, он услышал голос Мангапати: «А где бритва? Где ножницы?»

Зачем бы ему понадобились бритва и ножницы? Он ведь уже брился, подумал Рамаджоги и отправился на рынок, так и не узнав, для чего в наши дни молодым людям бывают нужны бритва и ножницы перед экзаменами.

6

После того как Баламма отправилась на экзамен, в доме стало совсем тихо. Все утро они с Мангапати сидели в своей комнате, и муж что-то настойчиво втолковывал ей. Право же, подумал Рамаджоги, в прежние времена героические матери и героические жены так усердно снаряжали в битву своих сыновей и мужей, как теперь Мангапати вдохновлял перед экзаменом свою жену Балу. Потом Мангапати проводил Балу до середины переулка и, вернувшись, лег спать.

Рамаджоги не имел обыкновения спать днем, но сказалась бессонная ночь, и он задремал. Как раз в этот момент к дому подъехал на велосипеде школьный сторож Папая и громко позвал:

— Рамаджоги-гару! Директор прислал меня за вами.

— Что за спешное дело, Папая?

— Очень спешное! Заболел преподаватель, который должен был следить за экзаменующимися во время письменной работы. Все учителя разъехались, кроме вас. Собирайтесь же скорее, сэр, у нас нет ни минуты лишней!

Рамаджоги выбежал на улицу, одергивая на себе рубашку, с ангавастрамом, перекинутым через руку. Он сел на багажник велосипеда, и Папая в пять минут домчал его до школы.

Чиновник областного отдела образования Ситамбарам посмотрел на встрепанного и потного Рамаджоги с улыбкой и, повернувшись к директору, спросил:

— Так это Рамаджоги?

— О да, сэр, вы с одного взгляда человека узнаете! — восхитился Шрикантам. Не только любые слова Ситамбарама приводили в восторг директора, но даже кашель начальника казался ему самой мелодичной музыкой.

Согласно индуистской религии, за добрые деяния в своей жизни человек получает воздаяние в последующем рождении. Быть назначенным наблюдающим за экзаменами в сиривадской школе поистине было воздаянием за добрые дела — и воздаянием щедрым. Экзамены проводились в разгар жаркого лета, и каждые полчаса преподавателям подавали вкуснейшее холодное пахтанье с лимоном, ароматные фруктовые соки, содовую воду и кока-колу. В прохладном школьном помещении они не страдали от обжигающих порывов горячего ветра. Разносили им ананасы и апельсины, привезенные в больших корзинах из Бангалура, и другие фрукты. Когда наступало время ленча, они могли требовать что угодно, как в первоклассных ресторанах. Вегетарианскую еду, невегетарианскую, ту и другую вместе — извольте, пожалуйста!

Вот почему чиновник областного отдела образования Ситамбарам критически глядел на Рамаджоги, которому случайно выпала удача попасть в этот земной рай.

— Э-э! Рамаджоги-гару! Я должен вам разъяснить ваши обязанности… Мне поможет в этом сравнение, взятое из нашей классической литературы. Если я, предположим, Бхарата, то вы должны стать возничим моей колесницы Арджуной, и тогда успех в битве будет обеспечен.

— О сэр! Как хорошо вы знаете наш великий эпос «Махабхарату»! Как кстати приводите сравнения! — восхитился Шрикантам.

— Так я могу надеяться, что вы справитесь со своими обязанностями наблюдающего на экзаменах? — спросил Ситамбарам у Рамаджоги.

Рамаджоги ответил не сразу, он посмотрел на Шрикантама, ожидая от директора подтверждения своей опытности и деловых качеств, но тот безучастно молчал.

— Да, сэр, это дело для меня не ново! — сказал Рамаджоги. — Десять лет назад я исполнял эти обязанности.

Ситамбарам глянул на Рамаджоги с сомнением, а Шрикантам теперь нашел нужным вставить свою реплику:

— Ну, с тех пор времена изменились!

Первый звонок прозвенел за полчаса до начала экзаменов. Ситамбарам подозвал к себе Рамаджоги.