Эрскин Колдуэлл - Дженни. Ближе к дому

— Я хочу вам кое-что сказать, — заговорил он, дыша ей в лицо. — Давно уж мне не приходилось видеть таких красоток. Я все поджидал, что подвернется кто-нибудь, вроде вас. Вы как раз мне подходите. И если вы будете со мной милы, я о вас позабочусь. У меня всегда была слабость к таким девушкам — цвет кожи у вас мне как раз по вкусу. Скажите только слово, и я тоже буду к вам ласков и позабочусь о вас. Ну как, согласны?

Лоуэна покачала головой, отказываясь отвечать.

— Не качайте головой, это вам не поможет, — сказал ей Клив. — Я не выпущу вас отсюда, пока вы не ответите, и ответ должен быть такой, какой полагается.

— Если вы меня не пустите, я закричу, — сказала Лоуэна.

— Что ж, кричи. Кричи, сколько влезет! Здесь тебя никто не услышит. Только если ты попробуешь, я сумею тебя унять.

Она чувствовала, что он возится с ее одеждой, но от слабости не могла пошевельнуться и даже не пыталась остановить его.

— Ты не пожалеешь, — слышала она. — Я все для тебя сделаю, что надо. Ты только будь со мной мила, и я о тебе позабочусь. Слышишь? Я тебе обещаю.

— Что вам от меня нужно? — наконец спросила она.

— А ты как думаешь, что мне нужно? То самое, что нужно всякому от такой красивой девушки. Не буду же я тебе растолковывать, сама знаешь, о чем я говорю. Сказал я тебе, что мне нравится твой цвет кожи, и с каждой минутой нравится все больше.

— Пожалуйста, пустите меня… не держите здесь, — умоляла она. — Я вовсе не такая.

— Для меня все такие, если они мне нравятся.

— Нет, не надо…

— В чем дело? Я для тебя недостаточно хорош?

— Не знаю… только, пожалуйста, пустите меня.

— Можешь твердить свое, сколько влезет, я все равно добьюсь своего.

Обняв ее одной рукой за талию, а другой подхватив под колени, Клив опустился с ней на пол. Когда он придвинулся вплотную, Лоуэна заплакала.

— Тебе не из-за чего плакать, — сказал он ей. — Будешь со мной по-хорошему, так не пожалеешь. Я тебе обещал и не обману.

Кто-то отворил дверь конторы и вошел в нее с улицы, и Клив быстро зажал девушке рот рукой, чтобы она не закричала. Перегородка была выше человеческого роста, и он не мог увидеть, кто вошел. Пока он ждал, в надежде, что вошедший в контору скоро уйдет, послышался стук каблуков по не застеленному ковром полу.

— Клив! Где ты, Клив?

Как только Клив услышал голос своей жены, он рывком поднял Лоуэну на ноги и подтолкнул ее к задней двери. Жена опять позвала его, когда он открыл дверь и выпихнул девушку в переулок. Обернувшись, он увидел на полу ее туфли и сумочку. Клив поднял их с пола и вышвырнул вслед за ней, потом захлопнул дверь, прежде чем жена успела заглянуть за перегородку.

Ошеломленная, вся дрожа, Лоуэна пробежала часть пути по переулку и только потом остановилась застегнуть платье и откинуть волосы со лба. В переулке никого не было, ее никто не видел, и она прислонилась к стене одного из строений и постояла, пока не собралась с силами и не почувствовала, что сможет дойти до конца переулка.

Хотя она все еще не нашла работы, но была слишком взволнована, чтобы искать дальше после того, что случилось в конторе Клива Мэнграма по продаже и страхованию недвижимости, — она понимала, что ей придется подождать до завтра и тогда начать поиски снова.

Лоуэна и сама не знала, до чего она ослабела и проголодалась, пока не вышла из переулка на другую сторону городской площади. Было уже около двух часов дня, а она еще ничего не ела после завтрака ранним утром. Всего за несколько домов отсюда был ресторан, и ей слышалась музыка пианолы-автомата, звучавшая приветливо и зазывающе.

Войдя в кафе «Джонни Реб», Лоуэна едва успела сделать несколько шагов от двери, как Бад Парди, владелец кафе, поспешил выйти из-за кассы и остановился перед ней. Ни слова не было сказано, и она, не понимая, что значит такое поведение, попыталась обойти его кругом и подойти к стойке.

Бад Парди опять встал перед ней и на этот раз поднял руку, не давая ей пройти. Громкая музыка играла по-прежнему, но смех и громкий говор посетителей, сидевших в кафе, постепенно затихли — все оборачивались и смотрели на нее.

Все так же не опуская руки, Бад придвинулся ближе. Лоуэне пришлось отступить.

— Ну? — сказал он грубо.

Удивленная его грубостью, она не нашлась, что ответить.

— Что вы тут делаете? — все так же грубо спросил Бад. — Что вам нужно?

— Я зашла съесть что-нибудь.

— Здесь вам есть нельзя.

— Почему же?

— А вы сами не понимаете?

Она покачала головой.

— Не знаю, что вы хотите сказать.

— Сейчас узнаете. Я имею право отказывать, кому мне вздумается, и вам тоже.

Он указал на большую картонную вывеску на стене позади кассы.

— Если вы не ослепли, так на этой вывеске все написано. Поглядите хорошенько, а потом убирайтесь отсюда.

— Не понимаю, — сказала она растерянно.

Громкая музыка вдруг умолкла, и Лоуэне стало слышно, как смеются посетители у стойки.

— Если вы и теперь не понимаете, в чем дело, — с коротким смешком сказал Бад, — так думайте поскорей. А по-моему, вы просто дурака валяете и стараетесь извернуться.

Опустив руку, Бад повернул голову и взглянул на посетителей за стойкой. Они следили за ним, дожидаясь, что будет дальше. Тогда он повысил голос так, чтобы всем было слышно, и опять взглянул на нее.

— Давно ли вы в городе?

— Со вчерашнего дня.

— Откуда вы приехали?

— Из округа Пальметто.

— Что-то непохоже. Вы ведете себя так, как будто приехали откуда-нибудь с севера. Как вас зовут?

— Лоуэна… Лоуэна Нели.

— Ну, я не знаю, как водится там, откуда вы в самом деле приехали, зато знаю, как водится у нас. Это город для белых. А теперь убирайтесь отсюда, вам же сказано.

Музыка вдруг оглушительно загремела снова. Посетители кафе все еще глядели на нее, но их смеха она уже не слышала. Их лица словно уплыли куда-то, пока не стали неразличимы.

Снова подняв руку, Бад Парди подтолкнул Лоуэну назад к дверям. Выйдя на улицу, он опустил руку и взглянул на Лоуэну оценивающим взглядом. И тут он в первый раз улыбнулся ей. Лоуэна отступила назад, он двинулся вперед.

— Погодите минутку, — сказал он, подмигивая ей. — Не уходите пока. Мне нужно вам сказать кое-что.

Лоуэна взглянула на него, не говоря ни слова.

— Здесь, на улице, я вас гораздо лучше разглядел, — сказал он, интимно понижая голос. — Вами, право, можно увлечься, Лоуэна. Давайте потолкуем немножко на этот счет. Что вы скажете?

Бад ждал ее ответа, но она промолчала.

— Позвольте мне вам сказать, Лоуэна. Я рад, что вы зашли сейчас в кафе. Право, рад. Потому что, если бы вы не зашли, я бы вас так и не узнал. Давайте встретимся нынче вечером, повеселимся вдвоем. Ну, так как же?

Лоуэна попятилась от него. Оглянувшись через плечо на посетителей кафе, следивших за ним из окна, Бад поравнялся с Лоуэной. Они уже миновали кафе «Джонни Реб» и шли мимо одной из лавок готового платья. Официантка и кое-кто из посетителей вышли из кафе и глядели им вслед.

— Что же вы молчите? — спросил Бад. — Перестаньте на меня сердиться. Вот увидимся вечером, я с вами помирюсь.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — сказала она.

— Я вам кое-что хочу сказать. Прямо говорю, мне у вас нравится цвет кожи, и нравится все больше и больше. Я неравнодушен к девушкам с таким цветом кожи. Он мне как раз по вкусу.

Она шла дальше, словно не слыша ни единого слова.

— Набиваете себе цену, да? Ведете себя так, будто вы слишком хороши для меня, да? Но вам меня не провести. Сразу видно, что вы тоже не прочь повеселиться, как и всякая другая. Так как же насчет свидания? А? Придете, что ли? Мне, знаете ли, нравится ваш цвет кожи. Придете сюда вечером, часам к десяти? Это когда я закрываю кафе. Тогда все будет в порядке. Никого не останется, кроме меня. Подойдите к задней двери. Я вас буду ждать. Так не забудьте же — к десяти часам вечера.

Лоуэна, все так же не отвечая ему, прибавила шагу.

— Почему же вы не хотите со мной иметь дело? — уговаривал он ее. — Не пожалеете. Я всегда любил таких девушек. Ваш тип мне как раз подходит. Так вы вернетесь к десяти часам? Ведь придете? Ну, скажите, что придете.

К этому времени они дошли до перекрестка, и Лоуэна почти бежала, пытаясь отвязаться от него. Бад дошел за ней до края тротуара и здесь остановился.

— Послушайте! — громко окликнул он ее, когда она уже переходила улицу. — Вы, должно быть, та самая, о ком я слышал! То-то вы и нос дерете перед белыми! Не хотите, чтобы вас считали за мулатку! Ну, да ведь я вижу, с кем имею дело!

Лоуэна не оглянулась.

Перебежав через городскую площадь, она пошла по Морнингсайд-стрит к дому Дженни Ройстер, в четырех кварталах от площади. Слезы набегали ей на глаза, и она несколько раз останавливалась и вытирала их, чтобы лучше видеть, куда идет. Она старалась не думать о том, как Бад Парди обошелся с ней в кафе, и о том, как он разговаривал с ней на улице, однако знала, что никогда не сможет этого позабыть.