Артур Шницлер - Жена мудреца (Новеллы и повести)

- Без четверти час, - сказал Грейзинг.

- Это последний банк, - объявил полковой врач.

- Нет, заложим еще - каждый по одному, - предложил обер-лейтенант Виммер.

Консул кивком выразил согласие.

Вилли не сказал ни слова. Он выиграл, проиграл, выпил коньяку, выиграл, проиграл, закурил папиросу, выиграл и проиграл. Тугут держал банк довольно долго. Наконец, консул объявил высокую ставку и сорвал банк. Как ни странно, после почти часового отсутствия снова появился господин Эльриф, и, что еще более странно, у него опять были деньги. Аристократически небрежно, как будто ничего и не произошло, он подсел к столу, совсем как тот виконт, которого ему, надо думать, не суждено было сыграть; только теперь его аристократизм обогатился еще одним нюансом, явно заимствованным у доктора Флегмана, - устало полузакрытыми глазами. Он поставил в банк триста гульденов, словно это само собой разумелось, и выиграл. Консул проиграл ему, проиграл полковому врачу и особенно много - Вилли, который вскоре стал обладателем суммы не меньше чем в три тысячи гульденов. Это означало новый мундир, новую портупею, новое белье, лакированные ботинки, папиросы, ужины вдвоем или втроем, прогулки по Венскому лесу, двухмесячный отпуск без сохранения оклада. К двум часам он выиграл уже четыре тысячи двести гульденов. Нет, это был не сон! Вот они перед ним - четыре тысячи двести гульденов с лишком. Все остальные практически вышли из игры.

- Довольно! - внезапно объявил консул Шнабель.

Вилли испытывал противоречивое чувство. Если закончить игру сейчас, то больше с ним уже ничего не случится, и это хорошо. Но в то же время он сгорал от неукротимого, поистине дьявольского желания продолжать игру, переложить еще несколько - нет, все блестящие кредитные билеты по тысяче гульденов из бумажника консула в свой. Вот это был бы капитал! С такими деньгами можно не сомневаться в удаче. И не обязательно всегда играть только в баккара: есть еще скачки во Фрейденау, есть бега, есть другие игорные дома - например, Монте-Карло на берегу моря, с роскошными женщинами из Парижа...

Пока эти мысли проносились у него в голове, полковой врач пытался уговорить консула метнуть еще один, последний банк.

Эльриф, словно он был хозяином за столом, разливал коньяк. Сам он пил уже восьмую рюмку. Фрейлейн Мицци Ригошек, раскачиваясь в кресле, что-то напевала себе под нос. Тугут собрал рассыпанные карты и стал их тасовать. Консул молчал. Затем неожиданно подозвал кельнера и попросил принести две новые, запечатанные колоды. Глаза у всех засверкали. Консул взглянул на часы и сказал:

- Закончим ровно в половине третьего, бесповоротно.

Было пять минут третьего.

VII

Консул объявил такой банк, какого в этой компании еще не метали - три тысячи гульденов.

За исключением игроков и одного кельнера, в кафе не осталось больше ни души. Сквозь открытые двери с улицы доносился предутренний птичий щебет. Консул проиграл, но банк у него еще не был сорван. Эль-риф наконец опомнился и, повинуясь предостерегающему взгляду фрейлейн Ригошек, вышел из игры. Остальные, бывшие в небольшом выигрыше, продолжали осторожно делать умеренные ставки. В банке еще стояла половина первоначальной суммы.

- Ва-банк! - вдруг объявил Вилли и тут же испугался своих слов, даже собственного голоса.

"Уж не сошел ли я с ума?" - подумал он. Консул открыл девятку, и Вилли стал на тысячу пятьсот гульденов беднее. Тогда, памятуя о системе Флегмана, Вилли поставил до смешного маленькую сумму - пятьдесят гульденов и выиграл. "Вот глупо! - подумал он. - Одним ударом я бы сразу все отыграл. Почему я струсил?.. "

- Опять ва-банк.

Он проиграл.

- Еще раз ва-банк.

Консул, казалось, колебался.

- Что с тобой, Касда? - воскликнул полковой врач.

Вилли рассмеялся и почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Неужели коньяк так замутил ему сознание? Несомненно. Он, конечно, ошибся, ему и во сне не снилось поставить сразу тысячу или две тысячи.

- Простите, господин консул, я, собственно, имел в виду...

Консул не дал ему договорить и дружески заметил:

- Если вы не знали, какая сумма в банке, я, разумеется, приму ваш отказ к сведению.

- О каком отказе идет речь, господин консул? - сказал Вилли. - Ва-банк значит ва-банк.

Он ли это говорит? Неужели это его слова? Его голос? Если он проиграет, прощай новый мундир, новая портупея и ужины в приятном женском обществе. У него останется лишь тысяча для этого растратчика Богнера - а сам он станет таким же нищим, как два часа назад.

Консул молча открыл свою карту. Девятка? Никто не назвал ее, и все-таки эта цифра таинственно разнеслась по залу.

Вилли почувствовал, как лоб у него покрылся испариной.

Черт побери, как быстро все произошло! Но ведь у него в запасе еще тысяча, даже больше. Нет, не стоит пересчитывать деньги - это приносит несчастье. Насколько же он сейчас богаче, чем был днем, выходя из поезда. Да, днем... Его же никто не заставляет ставить сразу всю тысячу! Можно начать снова с сотни или двух. По системе Флегмана. Только вот, к сожалению, остается так мало времени - всего минут двадцать.

Вокруг царило молчание.

- Господин лейтенант? - вопросительно произнес консул.

- Ах да, - засмеялся Вилли, сложил кредитный билет в тысячу гульденов пополам и объявил: - Половину, господин консул.

- Пятьсот?..

Вилли кивнул. Другие из приличия тоже поставили. Хотя все уже собирались прекратить игру. Обер-лейтенант Виммер стоял, накинув плащ. Тугут облокотился на бильярдный стол. Консул открыл свою карту. Восьмерка! Половина оставшейся у Вилли тысячи проиграна. Он покачал головой, словно не соглашаясь с этим.

- Остальное! - бросил он и подумал: "А ведь я, собственно говоря, совершенно спокоен".

Он медленно открыл карту. Восьмерка. Консул прикупил. Девятка. Вот ушли и пятьсот гульденов, от тысячи ничего не осталось. Все ушло. Все ли? Нет. У него оставалось еще сто двадцать гульденов - те самые, с которыми он приехал сюда днем, даже чуть больше. Смешно! Он теперь и в самом деле такой же нищий, как раньше. А на улице поют птицы... Как тогда... когда он еще мечтал поехать в Монте-Карло. Теперь он вынужден, к сожалению, прекратить игру - нельзя же рисковать последними гульденами... Да, прекратить, хотя еще только четверть третьего. Ну до чего не везет! За четверть часа можно с таким же успехом выиграть пять тысяч гульденов, как и проиграть.

- Господин лейтенант? - осведомился консул.

- Весьма сожалею, - звенящим голосом ответил Вилли, указывая на несколько лежавших перед ним жалких ассигнаций.

Он улыбнулся глазами и, словно шутки ради, поставил на карту десять гульденов. Он выиграл. Поставил двадцать и выиграл снова. Пятьдесят - снова выиграл. Кровь ударила ему в голову, он готов был заплакать от злости. Вот теперь ему везет - но слишком поздно. Внезапно его осенила смелая мысль. Он обратился к актеру, стоявшему позади него, рядом с фрейлейн Ригошек:

- Господин фон Эльриф, не будете ли вы так любезны одолжить мне двести гульденов?

- Мне бесконечно жаль, - аристократически пожимая плечами, ответил Эльриф. - Вы же видели, господин лейтенант, я проиграл все, до последнего крейцера.

Он лгал, и все это знали, но, казалось, находили вполне нормальным, что актер Эльриф солгал господину лейтенанту.

Тогда консул, не считая, небрежно подвинул ему несколько ассигнаций.

- Одолжайтесь, прошу вас, - сказал он. Полковой врач Тугут громко кашлянул.

- На твоем месте я бы сейчас прекратил, Касда, - промолвил Виммер, и это звучало как предостережение.

Вилли медлил.

- Я отнюдь не уговариваю вас, господин лейтенант, - сказал Шнабель и протянул руку к деньгам. Вилли поспешно схватил ассигнации и сделал вид, что

хочет их сосчитать.

- Здесь полторы тысячи, - сказал консул. - Можете не сомневаться, господин лейтенант. Угодно карту?

- Почему же нет? - рассмеялся Вилли.

- Сколько ставите, господин лейтенант?

- О, не все сразу! - возбужденно воскликнул Вилли. - Бедняки должны экономить. Для начала - тысячу.

Он взял карту, консул со своей обычной преувеличенной медлительностью - тоже. Вилли прикупил и получил к своей четверке бубен тройку пик. Консул открыл свою, у него тоже было семь.

- Я бы уже прекратил, - еще раз предостерег обер-лейтенант Виммер, и слова его прозвучали как приказ. А полковой врач добавил:

- Ведь ты уже почти при своих.

"При своих! - подумал Вилли. - И это называется "при своих"!" Четверть часа тому назад здесь сидел состоятельный молодой человек, сейчас он нищий, и это они называют "при своих"! Не рассказать ли им о Богнере? Быть может, тогда они поймут.

Перед ним лежали новые карты. Семерка. Нет, он не собирается прикупать. Но консул и не спросил его об этом, он просто открыл восьмерку. "Тысяча проиграна, - пронеслось в голове Вилли. - Но я ее отыграю. А если и нет, то теперь уже все равно. Тысячу я так же не смогу заплатить, как и две. Теперь уже совершенно все равно. Но еще есть время - целых десять минут. Я могу еще выиграть четыре-пять тысяч".