Эрскин Колдуэлл - Дженни. Ближе к дому

Лицо Клинта приняло грустное выражение, и он медленно покачал головой.

— В чем дело? — спросил его Стэнли. — Что это вы так качаете головой?

Клинт сдвинул шляпу на затылок, глядя на Стэнли все с тем же печальным выражением.

— Стэнли, я должен вам кое-что сказать. Если вы настаиваете на своей жалобе, я буду вынужден арестовать эту женщину, потому что дал присягу стоять на страже закона, пока хватит сил. Но должен вам сказать по совести: не думаю, чтобы это было правильно.

— Почему же нет?

— Я вам отвечу начистоту, как мужчина мужчине, Стэнли. Вы этим не приобретете себе новых друзей и, уж конечно, потеряете кое-кого из старых. Пока что я знаю эту прекрасную молодую девицу только с виду, да и то издали, а вам не хуже моего известно, что она очень хорошенькая. А ведь никому не понравится, что с хорошенькой девушкой обращаются грубо, притесняют ее и сажают в тюрьму только за то, что она ведет себя так, как ей полагается от природы. Почему вы не оставите ее в покое, Стэнли? Это было бы более достойно мужчины. Сколько я слышал, она никому вреда не делает, и очень многие мужчины в Сэллисоу будут против вас, если вы доведете до конца то, о чем говорите.

— Это не имеет никакого отношения к тому, о чем я говорю. Она здесь, в моем пансионате, и нарушает закон.

— О каком законе вы говорите? — спросил Клинт.

— Я не знаю, как он называется, но это самое она и проделывает, во всяком случае.

— Погодите-ка минуту, Стэнли. Остановитесь и подумайте. Половина людей на свете — женщины, и если вы начнете придираться к одной из них за то, что она женщина, вы ни черта этим не докажете, сами знаете.

— Я могу доказать, что она непорядочная женщина.

— А можете вы доказать, что какая-нибудь другая женщина порядочная?

— Это не одно и то же.

— Ну, хорошо, а какие у вас доказательства?

— Она находится в одной из комнат. Хватит и этого.

— А в других комнатах тоже есть женщины, черт их возьми, — сказал Клинт. — Занимаются тем же самым, никакой разницы нет от того, что кто-то заплатил два доллара за разрешение на брак. Будьте же благоразумны, Стэнли. Мы с вами давние друзья, я очень ценю ваш голос и голос вашей жены и буду говорить с вами по-честному. Сами знаете, я не того сорта, чтобы глядеть в одну сторону, а плевать в другую. Если вы только послушаете моего совета насчет…

— Никто меня не отговорит, если я знаю, что поступаю правильно, — упрямо твердил Стэнли. — Я человек верующий, прихожанин церкви Тяжкого Креста, и не хуже вашего знаю, куда мне плевать. Я вас приглашал не для того, чтобы спорить. Я требую, чтобы ее арестовали.

Клинт надвинул шляпу на лоб.

— Вы это серьезно?

— Да, серьезно!

— Хорошо, — сказал Клинт унылым голосом. — Хорошо.

Он сделал знак своему помощнику, стоявшему рядом с машиной.

— Идем, Джо. Давайте начинать.

Они двинулись по дороге сквозь туман, хрустя каблуками по гравию.

— В которой комнате находится эта молодая особа? — спросил Клинт без всякого энтузиазма.

— Не знаю, — сознался Стэнли. — Двенадцать номеров нынче свободны, а остальные восемнадцать заняты.

— Лучше бы, черт побери, все они сегодня стояли пустые, — пробормотал Клинт, расшвыривая носками гравий.

Они постучались в первую дверь. Когда ее отперли, на пороге стоял мужчина, блестя лысиной. Он спросил, что им нужно.

— Вы один? — спросил его Клинт.

— Нет, — отвечал тот ворчливо. — А что?

— Кто тут с вами?

— Моя жена. Дальше что?

Клинт обернулся и взглянул на Стэнли.

— Это она?

Стэнли подошел к двери и увидел пожилую женщину, смотревшую телевизор.

— Нет, — ответил Стэнли, поспешно откупая назад.

— Что же это значит все-таки? — спросил мужчина.

— Простите, что мы вас побеспокоили, — сказал Стэнли извиняющимся тоном, все еще пятясь назад. — Вышла ошибка. Больше этого не случится.

— А как же это случилось в первый раз? — спросил лысый, мало-помалу разгораясь гневом. — Я ведь к вам не лезу, когда вы смотрите телевизор? А к чему все эти личные вопросы? Не для того я платил деньги за эту комнату, чтобы ко мне приставали. И кто вы такой, черт вас побери?

— Досадная ошибка, — сказал Стэнли, — но я вам обещаю, что это не повторится. Вы продолжайте заниматься тем, чем занимались.

Отойдя от двери первой комнаты, они подошли ко второй. Помощнику шерифа пришлось постучаться в нее несколько раз, прежде чем им открыли.

— Что вам нужно? — спросил толстяк в нижней рубашке, отворив дверь.

— Кто тут с вами? — спросил его Клинт.

— А вы кто такие? — спросил толстяк, распахивая дверь настежь и сердито глядя на них. — Какого черта вы суете нос не в свое дело?

Клинт достал из кармана значок шерифа и протянул его на ладони. Грузный мужчина нагнулся, разглядывая значок.

— Что все это значит? — сказал он.

— Это ваша жена тут с вами? — спросил Клинт.

— Ну да. Она моя жена. Ну, а дальше что?

Стэнли, поднявшись на цыпочки, заглянул через плечо мужчины и увидел темноволосую девушку, которая сидела на кровати, натянув простыню до самого подбородка. На вид ей казалось лет восемнадцать, и заметно было, что она испугана допросом. Отступив назад, Стэнли толкнул Клинта локтем и кивнул головой.

— Она еще слишком молода, чтобы быть за кем-нибудь замужем, а меньше всего за этим типом, но эта не та, которую мы ищем, — сказал он Клинту. — Придется искать дальше.

— Черт, до чего мне не нравится так пугать людей, — сказал Клинт, когда они подходили к следующей двери. — По закону так делать не полагается, это прежде всего. Я буду чувствовать себя дурак дураком, если кто-нибудь попросит меня предъявить ордер на арест. Джо, вы и Стэнли ступайте вперед и обследуйте остальные комнаты. А я пойду за вами.

Когда они добрались до номера двадцать четвертого, Стэнли проскользнул мимо, не постучавшись, и направился к следующей двери. Клинт, поравнявшись с ним, схватил его за руку.

— Постойте-ка, — сказал он. — Погодите одну минуту. Почему вы не заглянули в ту комнату?

— Не стоит заходить в номер двадцать четвертый, — сказал Стэнли, силясь вырвать руку и подойти к следующей двери.

— Почему же не стоит, Стэнли?

— Потому что там проповедник Клу.

— А что он там делает?

— Ну, я, право, не знаю, — ответил Стэнли, все еще порываясь к следующей двери. — Уж так ему вздумалось. Он сказал, что хочет изучать жизнь в пансионате, и я ему отвел эту комнату на ночь бесплатно. Он теперь спит, и незачем его беспокоить. Кроме того, мне будет трудно объяснить ему, в чем дело.

— Джо, отоприте эту дверь, — сказал Клинт своему помощнику. — Если Стэнли вообще нужно расследование, то я проведу его на совесть, по всем правилам. Отоприте номер двадцать четвертый, Джо.

— Погодите минуту, Клинт, — не на шутку взмолился Стэнли. — Не надо этого. Пожалуйста, не надо. Проповедник Клу расстроится. Он никогда еще не ночевал в пансионатах и не привык к таким вещам. Ведь все проповедники на один лад, сами знаете.

Клинт локтем оттолкнул Стэнли в сторону.

— Делайте, что я вам сказал, Джо, отворяйте дверь.

Тот постучался в дверь, но никто не ответил. Он постучался еще раз, погромче, но, когда и на этот стук не ответили, Джо спросил у Стэнли отмычку. Стэнли упирался, но в конце концов все же отдал ее.

Когда дверь была взломана и распахнута настежь, они увидели проповедника Клу, который пытался спрятаться за жиденькими оконными занавесками. Бетти Вудраф, которой очки в темной оправе придавали ученый и невозмутимый вид, сидела на кровати, обхватив колени руками и глядела на вошедших, упираясь подбородком в колени.

— Тут что-то совсем не то! — взволнованно сказал Стэнли. — Закройте дверь! Не смотрите! Закройте дверь!

Джо не дал Стэнли закрыть комнату, просунув ногу в дверь. Стэнли повернулся и хотел было оттолкнуть Клинта подальше от двери.

— Уходите, Клинт, — упрашивал он. — Не смотрите!

— Руки прочь! — грубо приказал Клинт, отталкивая Стэнли. — Я шериф! Вы не имеете права меня толкать!

— Но ведь это проповедник Клу с ней в комнате! — протестовал Стэнли. — Вы не можете его арестовать! Это же проповедник!

— Помолчите, говорить буду я, — сказал ему Клинт. — Ведь вы же сами просили ее арестовать, обещали, что подпишете жалобу.

— Но это совсем другое дело! Я не знал…

— А разве я не пробовал вас урезонить? Разве я не говорил вам, что по закону так делать не полагается? Но вам вздумалось заупрямиться. Отлично. Проповедника я не арестую, но я вызову его в суд, как свидетеля против этой особы.

— Но ведь ему будут задавать всякие каверзные вопросы — знаете, какого рода вопросы бывают у адвокатов, и ему придется говорить правду, потому что он духовное лицо. Весь город узнает, что он был с ней здесь, в номере пансионата!