Землянка - Валентин Иванович Сафонов
– Воюете? – грустно поинтересовался Тишка, без приглашения проходя к столу и опускаясь на табурет. – Кругом война – и у вас тоже. Издаля шум слыхать. Шел я мимо, вот и подумал: не легли еще, коль гомонятся, дай-ка, мол, зайду. И огольцы не спят, – укоризненно кивнул он в сторону мальчишек.
Ребята, упершись пятками в стену, лежали на животах и со страхом смотрели на Сумятина.
Отец и мать, застигнутые врасплох, молчали в замешательстве, не зная, с чем еще припожаловал староста. Хватило б на один-то день и утреннего его прихода.
– Вот какое дело… Пантелея-то, брата моего, застрелили. Слыхали, небось? По ошибке застрелили, ненароком.
Сумятин шмыгнул носом, забыв закрыть рот, нижняя челюсть у него отвисла, и мать поразилась тому, что рот у Тишки – такой же крохотный, как и у покойного Пантелея, и такой же слюнявый, набитый гнилыми зубами. И очень в эту минуту походил Тишка на своего брата: того и жди, ощерится сейчас в неживой ухмылке и скажет «хгы-ы» или запоет: «Вот умру я, умру я…»
На землистые щеки Сумятина легла тень, голос его был тих и печален, даже как-то по-торжественному просветлен.
– Убили Пантелейку. Сто сёл и деревень знали его в округе, а теперь вот отмаялась душа безвинная, хрестьянская. Грехов на ней не было, в рай душа пойдет.
Баба Нюша при этих словах медленно перекрестилась, глухие сумерки спустились на ее морщинистое лицо.
Сумятин кротко взглянул на отца.
– Попросить я тебя пришел об одном одолжении. Помоги мне утром тело поднять да похоронить, как того обычай требует. И гроб сколоти. Заплачу́ я.
Что-то мимолетно ударило по стеклу – будто камешек маленький кто швырнул. Все вздрогнули, подняли головы, уставились на занавешенное оконце. Но там, на улице, над крышей землянки, снова стало тихо и спокойно.
– Ветер, – предположила мать.
– Покойный за себя просит, душенька его в окошко стучится, хлопочет, – уверенно высказалась баба Нюша, поднимая руку для креста.
От этих ее слов всем стало не по себе. Сумятин потупил взгляд в землю, рассматривал носки своих белых, обшитых кожей валяных сапог. Мать зябко передернула плечами. Мальчишки полезли под одеяла, Борька – тот укрылся с головой. Лишь отец насмешливо гмыкнул.
– Так как же, сговорились? – не меняя позы, спросил Сумятин.
Отец прислонился к стене, сдернул шапку с головы, положил ее на печку. Наголо бритый, ссутулившийся, выглядел он старше своего возраста лет на двадцать. «Старик стариком, – подумала мать. – А ведь сорок только стукнуло, двух недель не прошло. Доконал его нынешний день…»
– Чего молчишь-то, а? – напомнил староста.
– А чего ж язык полоскать попусту? Не туда ты пришел, Тихон Евсеич.
– Это как понимать? Я тебя по-человечески прошу.
– По-человечески?
Отец схватился за кисет, но самокрутку вертеть не стал: руки у него дрожали, как и в тот утренний час, когда староста пришел в землянку с немецким солдатом.
– По-человечески, стал быть, и работенку ты мне удружил? Не принял во внимание, что больной человек я, что не по силам мне работа такая… И хоронить не по силам. И гроб сколачивать. Поищи кого поздоровей.
«Понесло мужика, – не на шутку испугалась мать. – Да что это он, Тишку не знает? Ой, бестолковый! Помягче надо, не играть с огнем».
Она зашла за спину Сумятина, отчаянно замахала руками. Две огромные тени заметались по стенам землянки, и староста поднял голову и наверняка увидел их, но не подал виду.
– Пусть тебе эти злыдни зеленые помогают, дружки твои сердечные, – распалясь, перешел на крик отец.
– Та-ак…
Сумятин переложил шапку из правой руки в левую, пятерней мазнул себя по дряблым щекам, стирая с них землистость и всякую похожесть на покойного брата, и тотчас румянцем выкрасило его лицо, от носа к уголкам рта пробежали прямые, твердые линии.
– За работу на мельнице еще благодарить меня будешь, в ноги упадешь. Вон мука-то на столе – не купленная. Да за какие шиши укупишь ее ныне?.. А промежду протчим, спросить я обязан: дочь-то ваша игде? Ноне вот, к примеру, цельную колонну юношев в Германию отослали. Завтра-послезавтра девок собирать будем. К спискам я в первую голову причастен…
– Да пошутил он, отец-то. Поможет, как не помочь, дело житейское, – выступила вперед мать.
– Подите вы все к…
Отец дернул за шнур кисета – оборвал шнур. Махорка усыпала пол.
– Эх, – досадливо крякнул отец.
Тут что-то снова ударило по стеклу, посильнее уже. Сумятин повернулся к окошку, говорил, не сводя подозрительного взгляда со старого платка на нем. Жестко, с нажимом говорил:
– Дочь-то, Зойку, игде укрываете? Еще нонесь утром видал я ее, а сейчас нет. И солдат, что со мной приходил, тоже видал. Подтвердит при случае.
Мать, обойдя старосту и отца, тихо вышла за дверь. Пробыла она на улице недолго, а вернулась раскрасневшаяся, возбужденная.
– Никто ее не укрывает, господин Сумятин, и в мыслях такого не было. У подружек она заночевала.
– Нарушение… Потому как военное время, и приказ господин комендант издали…
Но мать не дала договорить старосте – достала из-за пазухи мокрый ершистый клубок, опустила его на пол. Клубок пропищал «мяу», стал на лапки и оказался живым, всамделишным котенком. Шерсть на нем слиплась, хвост напоминал размочаленную в воде бечевку. Фыркнув, котенок взгорбил спину и, оставив на полу хлипкую лужицу, важно и независимо подошел к отцу, потерся о его ноги.
– Гляди-ка, хозяина учуял, – тщетно стараясь укрыть веселость в голосе, изумилась мать. – Выглянула я это на двор, а он, бедненький, тычется и тычется в окошко и плачет. Ну чисто ребенок. Жалобно так. Приблудный, видать, от дома отбился. А умный, гляди-ка, все понимает.
При этих словах она незаметно толкнула отца локтем.
– Киса-киса-киса, – звал Юрка, свесив с нар босые ноги. Борис тоже высунул нос из-под одеяла.
– Мамк, он голодный, лопать хочет.
– Что-нибудь придумаем, зазря помереть не дадим, – с той же веселостью откликнулась мать и снова, будто невзначай, задела отца локтем.
– По нынешним временам только и обзаводиться кошками-собаками, – ревниво проворчала баба Нюша.
– Всякая скотина жить хочет, ничего не попишешь. Так я говорю, Тихон Евсеич?
Мать шарила на печке, тщетно выискивая какой-нибудь завалящий кусочек хлеба. А котенок – шерсть на нем быстро подсыхала, распрямлялась, и теперь было видно, что он дымчатый, что красавец, – все терся и терся об отцовы ноги и мурлыкал все громче, настойчивей.
– Кис-кис-кис, – безуспешно пытались заманить его к себе, на нары, мальчишки.
Сумятин надвинул шапку на глаза, мрачно повторил сказанное матерью:
– Истинно, всякая тварь жизнью дорожит, даже самая никчемная. А Пантелею вот не посветило… Так как же будем-то, а?
Отец, наклонясь, щекотал котенка за ухом. Мягчея голосом,
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Землянка - Валентин Иванович Сафонов, относящееся к жанру Разное / Детская проза / О войне / Советская классическая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
