Городок мой, Сиривада - Мадхурантакам Раджарам

— Я разве держу? — отвечает мать. — Ее дело, хочет — пусть идет.

Дочь молчала. Прабхакарам с интересом смотрел на нее. Недурна собой. Такая пара! А вот поди ж ты, вместе не живут… Почему?

— Ну что, Лаччи, молчишь-то, словно воды в рот набрала? Ты думаешь — ушла от мужа, так и вольна поступать, как заблагорассудится? Не в деревне разве живешь? Ты же для других дурным примером можешь стать! — выговаривал каранам.

— Я лучше утоплюсь, чем к нему вернусь, — упрямо заявила Лаччи.

Какая-то причина есть, решил про себя Прабхакарам и обратился к Нирмале.

— Да ничего особенного, — пояснила Нирмала, — пьет он. И ее лупит, когда напьется. К тому же завел, говорят, где-то любовницу. Ну, а у этой — гордости хоть отбавляй.

— Значит, не без причины она так упрямится, — сделал вывод Прабхакарам.

— Раз вышла замуж — надо как-то приспосабливаться. А у таких беспутных соображения-то нету. О своем добром имени они не заботятся. Никого и ничего не боятся. Что жизнь будет сломана — им и это нипочем, — осуждающе говорила Нирмала.

Каранам и так и этак пытался образумить Лаччи. Но та твердо стояла на своем. Каранаму наконец надоело:

— Разбирайтесь как хотите сами! Я бессилен что-либо сделать, — признал он свое поражение. Обеим сторонам ничего другого не оставалось, как распрощаться и уйти.

— От этих криков даже голова разболелась, — стиснула виски Нирмала.

— А что ему? — ругался каранам. — Мужик из себя видный. Будет пить, вместо одной — четырех любовниц заведет. Раз эта шлюха заявляет, что муж ей не нужен, то…

— Ну ладно, хватит об этом. Ложитесь спать, — прокричала Нирмала отцу прямо в ухо.

Пока шло разбирательство дела, Нирмала распорядилась — на веранде всем троим уже были расстелены постели. Наконец улеглись.

Небо было сплошь покрыто облаками, а ночь темная — хоть глаз выколи. Всю деревню окутало глубокое безмолвие. Слышно лишь кваканье лягушек. Прабхакарам лежал, закутавшись в покрывало. Но сон к нему не шел. Каранам между тем уже захрапел… Не зная, чем занять себя, Прабхакарам достал сигарету, закурил.

— Что, не спится? — послышался голос Нирмалы.

Прабхакарам от неожиданности даже вздрогнул. Уже полночь. А она все не спит.

— И вам не спится? — спросил Прабхакарам.

— Наверное, дождь будет, холодный ветер дует, — ответила Нирмала. Прабхакарам сел на кровати. Почему она не спит? Сама заговорила… А вдруг ошибусь?! Тогда в эту деревню глаз больше показать нельзя будет! Черт, как бы проверить? Прабхакарам глянул в ту сторону, где лежала Нирмала. В темноте сверкнули ее глаза. Горящей сигаретой он сделал ей знак. В ответ блеснули белые зубы. Осмелившись, он встал и приблизился к ее кровати. Нирмала подвинулась, освобождая возле себя место. Прабхакарам ощутил горячее тело Нирмалы. Не снится ли мне все это? — промелькнуло у него в голове…

Перебираясь от Нирмалы на свою кровать, Прабхакарам воровато посмотрел в сторону каранама. Тот по-прежнему вовсю храпел. Собственная дерзость даже напугала Прабхакарама. Успокоился он только к рассвету…

Утром, когда все встали, каранам обратил внимание на неестественный блеск глаз у Прабхакарама.

— Чего это глаза-то такие? — спросил он.

— Не спалось на новом месте, — ответил Прабхакарам.

— Врать нельзя — одни девочки рождаться будут, — с усмешкой сказала Нирмала и отвернулась.

— У кого: у меня или у тебя? — Прабхакарам тоже отвернулся, чтобы каранам по движению губ не заподозрил чего-нибудь.

Выпили кофе, принялись за работу, ради которой Прабхакарам приехал. Через час все было закончено.

— Ну вот. Можете отправляться, — сказал Нараяна Рао.

Прабхакараму стало как-то не по себе. Не хотелось покидать этот райский уголок. Простившись с каранамом и Нирмалой, он двинулся в путь. До автобусной остановки его сопровождал слуга, посланный каранамом по предложению Нирмалы. Слуга нес сумку Прабхакарама.

К шоссе вышли через два часа. Слуга свернул в чайную лавку выпить чаю. Сумка осталась у него в руках. В это время вдалеке показался автобус. Прабхакарам кинулся в лавку — забрать сумку. Там он увидел, что слуга издевается над каким-то доведенным до слез женоподобным малым.

— Автобус подходит, давай сюда сумку, — крикнул Прабхакарам.

Слуга протянул сумку и сказал:

— А это вот зять нашего каранама-гару. Только что на автобусе приехал.

Как? Этот рохля и есть муж Нирмалы?! — Долго еще пораженный Прабхакарам не мог прийти в себя от изумления.

Перевод В. Удовиченко.

МОЛОДО-ЗЕЛЕНО

Сударшан учится на последнем курсе колледжа. Скоро он станет бакалавром искусств. Чего он только не знает! Когда какая картина появится на экране, в каком кинотеатре какой фильм пойдет, какой картине присудят приз, какой кинофильм сколько будет идти — все это он знает. Какая ткань из терилена сколько стоит — без запинки скажет. Если собрать его знания, то получится целый гроссбух. Вернее, получился бы. Раньше. Теперь же появилось нечто ему неизвестное. Это нечто связано с Хемой из дома напротив. Любит его Хема или не любит — вот чего не знает Сударшан.

Хема — очень красивая девушка. На такую красоту смотри — не насмотришься. Походка у Хемы плавная. Длинная коса, как маятник у часов, качается за спиной в такт ее шагам.

Такая красавица, а в приличном сари Сударшан никогда ее не видел. Даже сари из простого муслина — и то ни разу не надевала. Всегда носит сари из каких-то дешевеньких тканей. Да и те с прорехами. Всякий раз, как Сударшан видит Хему в этой одежде, ему становится обидно до слез.

Впервые Сударшан увидел Хему четыре месяца назад. А до того он