Из 'Записок Желтоплюша' - Теккерей Уильям Мейкпис

Вечер окончился, и они вернулись, как мы уже видели: милорд поехал домой в карете миледи, а миледи и мисс поднялись к себе.

Там ждала их мисс Кикси, довольная и сияющая; с ней, как видно, произошло что-то очень приятное, и ей не терпелось поделиться. Она и не утерпела. Приготовляя дамам чай (они всегда выпивали на ночь по чашке), она сказала:

- Ну-ка, угадайте, кто сегодня пил со мной чай? - Бедняжка! Каждое приветливое слово было для нее диковинкой, а чай с гостем - большим праздником.

- Должно быть, моя горничная Ленуар, - сказала миледи строго. - Я просила бы вас, мисс Кикси, не водить дружбу с прислугой. Надо все-таки помнить, что вы сестра леди Гриффон.

- Нет, миледи, не Ленуар, а джентльмен, да еще какой красавец!

- Ну, значит, мсье Делорж, - сказала мисс, - он мне обещал принести струны к гитаре.

- Нет, не он. Он тоже приходил, но у него не хватило любезности доложить о себе. Нет, это был ваш поклонник, достопочтенный мистер Элджернон Дьюсэйс. - И бедная Кикси захлопала в ладоши, точно получила наследство.

- Мистер Дьюсэйс? А зачем он приходил? - спрашивает миледи, сразу вспомнив все, что говорил папаша.

- Во-первых, он забыл здесь бумажник, а во-вторых, хотел отведать моего вкусного чая и пробыл со мной больше часа.

- Позвольте спросить, мисс Кикси, - надменно говорит мисс Матильда, - о чем вы могли беседовать с мистером Элджерноном? О политике, о музыке, об искусстве или о философии?

Мисс Матильда была синим чулком (как большинство кривобоких девиц в высшем обществе) и всегда старалась свести разговор на подобные высокие предметы.

- Нет, ни о чем таком серьезном он не говорил. Я бы тогда не поняла его, вы же знаете, Матильда. Сперва мы поговорили о погоде, потом об оладьях и пышках. Он, оказывается, больше любит пышки. А потом (тут мисс Кикси понизила голос) - о бедном покойном сэре Джордже, какой он был хороший муж и...

- И сколько он оставил денег, не так ли, мисс Кикси? - спрашивает миледи жестким голосом и со злой усмешкой.

- Да, милая Леонора, он с таким уважением отзывался о вашем незабвенном супруге, так тревожился о вашей и Матильдиной судьбе, что приятно было слушать. Ах, как он мил!

- И что же вы ему сообщили, мисс Кикси?

- Я сказала, что у вас с Леонорой девять тысяч фунтов годового дохода и...

- Ну, а он?

- Он - ничего. Я ведь и сама ничего больше не знаю. Мне бы хоть девяносто иметь, - сказала бедная Кикси, возведя глаза к небу.

- Еще чего захотела! А не спрашивал ли мистер Дьюсэйс, на каких условиях завещаны деньги и кому из нас?

- Спрашивал, но этого я не сумела сказать.

- Так я и знала! - воскликнула миледи, стукнув о стол чайной чашкой. Так я и знала!

- Что ж тут такого, леди Гриффон? - сказала мисс Матильда. - Незачем бить чашки - вопрос был вполне невинный. Элджернон - не какой-нибудь интересант. Он - воплощенная искренность и великодушие! У него и у самого достаточно земных благ; и он не раз говорил мне, что хотел бы, чтобы его избранница не имела ни гроша, - тогда он мог бы доказать ей чистоту своих чувств,

- Не сомневаюсь, - сказала миледи. - А кто же избранница? Неужто мисс Матильда Гриффон? - И она вышла, хлопнув дверью, а мисс Матильда, по своему обыкновению, разрыдалась и принялась изливать свою тоску и любовь на груди у мисс Кикси.

ГЛАВА IV

Кажется, клюнуло

На другое утро мы с хозяином явились к Гриффонам; я занялся горничными, а он пошел строить куры дамам. Мисс играла на гитаре, а миледи сидела за кучей бумаг - тут и счета, и чековые книжки, и письма от поверенных. Эх, мне бы ее заботы, особенно при девяти тысячах дохода! Все дела в доме вела миледи. Мисс была для этого чересчур чувствительна.

При появлении хозяина мисс Матильда просияла и грациозно указала ему на место подле себя; он сел. Миледи только подняла глаза, приветливо улыбнулась и опять за бумаги.

- Леди Гриффон получила письма из Лондона, - говорит мисс. - От всяких там скучных поверенных и прочее. А вы посидите со мной, гадкий вы человек.

Он садится.

- Охотно, дорогая мисс Гриффон, посижу с вами тет-а-тет.

- А вчера у посланника, - говорит мисс (после вступительных любезностей), - мы познакомились с одним вашим другом, мистер Дьюсэйс.

- Это, очевидно, был мой отец; он очень хорош с посланником. Третьего дня он навестил и меня.

- Милейший старый джентльмен! И как же он вас любит, мистер Дьюсэйс.

- О да! - говорит хозяин, возводя глаза к небу.

- Он только о вас и говорил и так вас хвалил! Хозяин вздохнул свободнее.

- Отец очень добр, но он слеп, как все отцы, и чересчур ко мне снисходителен.

- Он говорил, что вы его любимый сын, и сожалел, зачем вы не старший. Я могу оставить ему только скромную долю младшего сына, сказал он, но у него есть талант, знатное имя и собственные средства.

- Средства? О да, да, в этом я не завишу от отца.

- Две тысячи в год, наследство вашей крестной, как вы нам говорили?

- Вот именно, - кивает мой хозяин, - а этого вполне достаточно, милая мисс Гриффон, при моих скромных привычках.

- Кстати, - прерывает его леди Гриффон, - раз уж речь у вас зашла о денежных делах, пособили бы мне, бедной! Подойдите сюда, скверный мальчик, и помогите мне подсчитать.

Он, конечно, со всех ног! Садится около миледи, а у самого глаза так и горят.

- Вот, взгляните, - говорит она. - Мои агенты сообщают, что получен перевод на семь тысяч двести рупий, а в рупии два шиллинга девять пенсов. Сколько это будет в фунтах и шиллингах? - Хозяин ей старательно высчитывает. - Девятьсот девяносто фунтов. Допустим. Не стану проверять - чересчур утомительно. А теперь другое. Чьи это деньги - мои или Матильды? Понимаете, это - проценты с некоего капитала в Индии, которого мы еще не трогали, а из завещания сэра Джорджа я никак не пойму, что делать с этими деньгами, кроме как тратить. Что же нам делать, Матильда?

- Ах, мама, вы уж сами решайте.

- А вы что скажете, Элджернон? - Тут она кладет ему руку на плечо и заглядывает в лицо, этак завлекательно.

- Но я не знаю, как сэр Джордж распорядился деньгами, - говорит он. Для этого вам нужно показать мне его завещание. - О, с удовольствием!

Хозяин точно на пружинах подпрыгнул - даже схватился за стул.