Ах, этот Вовочка! - Наталия Евгеньевна Лебедева

Их унылые лица, их заученные фразы, их страх перед начальством — всё это вызывало у Вовочки не уважение, а презрение. «Вы — мёртвые души! — думал он, глядя на унылую географичку, жующую на перемене несвежую булку. — Вы давно похоронили свою мечту под грудой методичек!»

В-четвёртых, родители. Они, конечно, любили его. Но их любовь была пропитана страхом, осторожностью, стремлением «быть как все». Они боялись выделяться, боялись сказать лишнее слово, боялись за будущее Вовочки. Они кормили его лозунгами, стараясь, чтобы и он не выделялся. И это их малодушие, их конформизм ранили его острее, чем школьные наказания. «Вы — тени прошлого! — шептал он им во сне. — Вы забыли, как сражаться за свободу!»

Именно этот клубок противоречий, этот взрывной коктейль из лжи, несвободы и страха и побудил маленького Вовочку провозгласить свой анархистский лозунг. Это был не просто бунт, это был крик души, это был протест против удушающей системы, стремящейся превратить его в серого, послушного робота. Он просто хотел дышать, мыслить, быть самим собой. И ради этого он был готов пойти на все. Даже на анархию.

Анархию пресекли на корню, хоть Мариванна себя в рогатых человечках не узнала.

Буря разразилась в кабинете директора. Вовочку, как зачинщика «безобразия» поставили перед выбором: покаяние или изгнание в коррекционный класс. Директор смотрел на юного бунтаря с усталой тоской во взгляде.

— Ты ведь не варвар, Вовочка, — вздыхал он, — в тебе горит огонь Прометея, но ты пытаешься разжечь им костёр из парт! Этот жар нужно направить на созидание, а не на ниспровержение основ мироздания!

Вовочка слушал речи директора с видом человека, попавшего в сеть словесных кружев. Внутри него кипел вулкан непонимания. Как можно желать строить мир из этих унылых кирпичиков правил и предписаний? Где же полёт фантазии, где риск и приключения, без которых жизнь превращается в пресный кисель?

Но что-то в усталом взгляде директора заставило Вовочку усомниться. Быть может, за фасадом скучных проповедей скрывалась тоска по нереализованным мечтам? Быть может, даже в этом здании, пахнущем мелом и казёнщиной, можно найти тропинку к неизведанному? Вовочка решил дать миру, а заодно и директору, ещё один шанс. Пусть пока его галеон стоит на приколе, но он, капитан, не собирается выбрасывать белый флаг. В конце концов, даже самый яростный шторм рано или поздно стихает.

Библиотека

Вовочка томился на уроках, как лев в клетке зоопарка. Арифметика казалась ему детским лепетом, а чистописание — каторгой. Его душа требовала чего-то большего — новых знаний.

Однажды, заглянув в школьную библиотеку, он замер. Это оказался не склад пыльных томов, а настоящая сокровищница! Книг было намного-намного больше, чем у тёти Зины, и они казались гораздо интереснее. Целые полки приключений!

Первыми захватили его в плен пираты Стивенсона. «Остров Сокровищ» он проглотил разом, как удав кролика. Бредил попугаями, скрипом мачт и звоном золотых дублонов. Каждое слово Смоллетта, как соленый морской ветер, обжигало щёки, а образ одноногого Сильвера преследовал во сне, словно тень.

Затем на авансцену явились мушкетёры Дюма. «Один за всех и все за одного!» — гремело в его голове, подобно маршу полка. Атос — воплощенный аристократизм, Портос — непоколебимая сила, Арамис — тонкий ум, д’Артаньян — юная отвага. В каждом Вовочка находил сходство с собой. Он сражался вместе с ними и проливал кровь, топил горечь в вине, хотя в реальности к любым алкогольным напиткам относился крайне отрицательно. Он был мушкетёром, облачённым в школьную форму.

Купер явился с дикими прериями и гордыми индейцами. «Последний из Могикан» пленил его сердце, как луна — ночную волну. Чингачгук и Ункас стали его братьями по духу, отважными и благородными. Вовочка ощущал запах костров, слышал вой койотов, касался пальцами коры берёз. Он видел смерть Ункаса, как личную трагедию, и плакал, не стыдясь слез.

Жюль Верн унес его в кругосветное путешествие, показал глубины океанов на «Наутилусе» капитана Немо и забросил на Луну из гигантской пушки. Он ощущал восторг первооткрывателя, ужас неизведанного. Мир стал огромным, полным загадок и возможностей. Вовочка мечтал о приключениях, о звёздах, о тайнах, скрытых за горизонтом.

Все эти миры, сотканные из слов и фантазий, захватили Вовочку целиком. Он отгородился от школьной суеты крепостной стеной из книг. Больше не было каверз и проказ. Школа превратилась в тихую гавань, где он мог спокойно бороздить моря литературы, не опасаясь рифов скуки и мелей бессмысленности. Он жил в книгах, дышал книгами, мечтал о книгах. Воображение стало его компасом, а чтение — его путеводной звездой. И никто, даже самая строгая Мариванна, не смел прервать его путешествие. Он парил над реальностью, словно птица над землей, обогащая душу каждым новым приключением, каждым новым героем.

Мариванна наблюдала за ним с любопытством. Вовочка, не теряя ни секунды, обрушил на неё всю свою читательскую мощь.

— Я, Мариванна, проглотил всего Толстого из библиотеки тёти Зины, как слон горошину! Ваши уроки для меня — комариный писк! — заявил он, сверля учительницу взглядом.

Мариванна, хоть и привыкла к детским выдумкам, была поражена эрудицией мальца. Она вздохнула и, приняв поражение, заключила с Вовочкой «мирный договор».

— Читай, Вовочка, — сказала она, словно открывая врата рая. — Читай, когда мудрость твоя избыточна и уроки — лишь пустые хлопоты. Но помни, знание — это меч обоюдоострый, и владеть им нужно с умом.

И Вовочка, просиявший радостью, стал тайным агентом библиотеки, её лучшим другом и самым ненасытным читателем. На скучных уроках он погружался в бездны фантастики, взмывал в небо с поэтами и сражался плечом к плечу с героями прошлого. Школа стала для него не тюрьмой, а личным университетом, где каждый урок, пропущенный ради книги, был шагом к вершинам познания. Он превратил классную комнату в тихую гавань для книжного пирата, охотящегося за сокровищами литературы.

Лето! Каникулы!

Вовочкины первые летние каникулы начались с торжественной тишины собственных размышлений. Бабушка номер один, со своим коммунальным узилищем и надоевшим запахом варёной или тушёной капусты, отпала сразу. Деревенская бабушка номер два, с ароматом свежего сена и пением петухов, манила, но… без книг? Это всё равно что лишить художника красок, а поэта — рифмы.

«Нет уж, увольте», — решил Вовочка, чьи юные мозги уже кишели дерзкими планами. Каникулы он проведет дома, в городе, где каждый двор — неизведанная территория, каждая подворотня — портал в другой мир.

В первый день каникул Вовочка, вооружившись рогаткой и рюкзаком с бутербродами, отправился исследовать ближайший парк. Там он стал