Огнецвет - Ольга Корвис

— Ты тут только потому, что тебя ко мне послали. Делай, что велено, иначе…

— Иначе что? Обратно отправишь? — с усмешкой произнёс Велес. — Валяй. Может, в следующий раз тебе более сговорчивого палача пришлют.

Он вышел из избы. Снаружи стоял тёплый летний полдень. Огнецвет мысленно усмехнулся — ну хоть с погодой ему после смерти везло. Как ни вернется, всегда лето или ранняя осень. Пока шёл к выезду из деревни, местные смотрели на него, как на диковинку, и провожали взглядом. Одна бабёха даже с расспросами привязалась, кто такой, откуда приехал и что у них позабыл. Велес кое-как отбрехался, что по делу. Спросил, где озёра, про которые ему дед говорил. Женщина показала ему дорогу, а заодно посетовала, какой подколодной змеёй оказалась их Стаська.

Велес медленно брёл по тропке. Обходил огромные блюдца озёр, наполненные синевой неба и ватой кучевых облаков. Он шел и думал, как местные окрестили пропавшую девку. Огнецвет про себя хмыкнул — русалка с ногами. Кому скажи — не поверят, а он и про такое от отца слышал. Ему вспомнились истории про детей, проклятых ещё в утробе или умерших некрещёными. От отца это всё звучало затейливой сказкой, которой на самом деле нет места в реальности. Есть только смутная вера, что существует что-то вне привычного человеческого понимания: и русалки, и ведьмы, и заложные покойники. Последних Велес в детстве особенно боялся, а теперь сам в такого превратился.

Огнецвет поднял с тропинки плоский камень и бросил его в воду. Тот трижды проскакал по поверхности озера и с финальным плюхом ушёл на дно. В детстве он долго тренировался вот так камешки по воде пускать. На одном упрямстве выучился. Столько времени прошло, а опыт не пропьёшь и даже в могиле не растеряешь.

Позади вдалеке хрустнула ветка. Велес обернулся на звук. Лес у озера совсем редкий, хорошо просматривался. Огнецвет задержал взгляд на густых зарослях орешника. Ветки едва заметно колыхались. Велес шагнул вперед. Орешник заходил ходуном, и из зелени с треском и рёвом неуклюже выбрался медведь. Чёрный, как зола. Таких в местных широтах обычно не бывает. Пока Велес размышлял о необычной окраске зверя, тот снова утробно зарычал и, переваливаясь с бока на бок, потрусил прямиком к нему. Огнецвет стремительно выхватил из-за пояса пистолет и, на лету сняв с предохранителя, прицелился в зверя. Выстрелил он все-таки выше головы медведя — в дерево. Чего мишку зазря губить? Может, одумается косолапый, испугается и повернет обратно. Как только грохнул выстрел, произошло удивительное — медведь округлил глаза и резко затормозил всеми четырьмя лапами. Сел на задницу, замотал головой.

— Давай, мишаня, не дури, — не опуская пистолет, тихо произнёс Огнецвет.

Медведь снова заверещал, но как-то испуганно и даже жалобно. Поднял вверх передние лапы словно сдавался. Потом обхватил ими морду, как нашкодивший пёс, съёжился и через мгновение вместо грозного хозяина леса Велес с изумлением смотрел на сидящего на траве испуганного голого парнишку лет шестнадцати.

— Не стреляй! — затараторил подросток быстрее, чем он сумел хоть слово сказать. — Я же ничего тебе не сделал! Напугать немного и всё! А ты, чёрт мертвяцкий, сразу волыну достал.

Огнецвету потребовалось ещё несколько секунд, чтобы переварить увиденное. Ведьм он видел, призраков тоже. Видимо, настала пора и с такими существами познакомиться. Его уже не удивляло, что и этот сходу признал в нём мертвяка.

— Ты оборотень что ли?

— Что ли, — передразнил парнишка и тут же торопливо добавил. — Но ты это… Не злись. И убери уже ”ствол”.

— Уберу, если расскажешь, кто ты такой, и из какого цирка сбежал.

— Сам ты из цирка, — подросток хмуро на него посмотрел. — Ладно-ладно, расскажу. Дай хоть оденусь, а то чего я с голой жопой буду перед тобой объясняться.

— Не надо было представление устраивать, — с усмешкой заметил Велес, поставил пистолет на предохранитель и засунул его обратно за пояс.

Парнишка обжёг его красноречивым взглядом, но промолчал. Неловко поднялся на ноги и, ничуть не смущаясь своей наготы, побрёл к помятым зарослям орешника. Там он ненадолго скрылся за зеленью. Велес услышал отдаленное матерное ворчание, а через пару минут снова увидел своего нового знакомого. Парень все с тем же хмурым лицом шёл к нему, на ходу натягивая полинявшую толстовку, явно снятую с чужого плеча. Высокий, тощий — лет в шестнадцать-семнадцать он сам таким же был. Огнецвет заметил окольцовывающий шею белёсый шрам.

— Чего? — с вызовом спросил подросток и в ответ демонстративно оглядел его с головы до ног. — Ну не все такие мажоры как ты.

Велес промолчал. Смотрел, как тот наклонился завязать грязные шнурки в поношенных кроссовках. На его взъерошенные чёрные волосы разной длины, словно обкорнал сам себя на скорую руку, и потёртые джинсы, давно лопнувшие на коленях.

— Я не расслышал, зачем ты шапито устроил.

Парень выпрямился, с напускной беспечностью сунул руки в карманы джинсов. Пожал плечами.

— Напугать хотел, чтобы ты Стаську не искал, — пробурчал он. — Тебе эти деревенские всякой херни наговорили. Я же видел, что ты из хаты Кузьмича вышел. Наверняка отправил её искать. Не она его сына убила.

— Ну, раз ты такой сообразительный, может, тогда ещё поделишься, кто, по-твоему мнению, его на самом деле убил?

— Кто-кто… — подросток криво улыбнулся и разом стал серьёзным. — Люди и убили. Среди своих ищи, а мы тут не причём.

— Вы? — переспросил Огнецвет, с любопытством разглядывая парнишку как диковинного зверька. — И много вас таких здесь по лесам бегает?

— А тебе прям всё скажи. Двое нас тут. Было, — парень с нажимом произнёс последнее слово. — А теперь Стаська наверняка ушла… И всё из-за вас!

В его глазах Велес увидел злую досаду.

— Тебя как звать, Потапыч?

— Яшка, — буркнул подросток.

— Ладно, Яшка, допустим, твоя Стаська никого не трогала и сбежала. А ты не пробовал её… ну, по следу искать?

— Я тебе псина что ли? — возмутился подросток.

Он зло дернул подбородком, вздохнул и неохотно продолжил.

— Пробовал… Только хрен там плавал. Сначала пол-деревни натоптало, а потом ещё следак со своими полирнул. Кузьмич… тот старый хер, который тебя сюда послал, до самых похорон там околачивался. Надеялся, видать, что Стаська вернется. А она вот не вернулась.

— Кузьмич меня не за ней послал,