Простые истины - Александр Гордеев

Пойдём-ка, другой поищем.

Собрали свои котомки, да и ушли. Тем более, что живущим около ворот сделать это не трудно.

Ох, и вздохнул город ложкарей…

Испытание судьбы

Молодой человек приехал в Москву и встретился там с девушкой – такой же столичной гостьей.

Просто столкнулись в улице глазами и решили, что это судьба. Удивляться было чему – общего

нашлось столько, что, казалось, они проживали одну жизнь, только порознь и в разных местах.

Совпадение – одно на миллиард. Судьба так явно присутствовала в их встрече, что, полагаясь на

неё, они решились на невероятное: расстаться без адресов, условившись встретиться здесь тогда,

когда оба поймут, что время новой встречи пришло.

И это удалось! Они приехали в Москву с разных сторон и столкнулись на вокзале. Потрясённые,

они с полчаса не могли говорить. Провидение буквально сводило их за руки. Но и этого показалось

им мало. Пробыв вместе несколько дней, они снова разъехались без адресов, договорившись о

такой же встрече примерно через год.

Но в этот год случилось несчастье – молодой человек попал в аварию и ослеп. Горе его было

безмерным. Главное же, он понял, что теперь они не пара. И он постарался о ней забыть. Но в

Москву ему пришлось поехать. Не для встречи, а для того, чтобы сделать операцию и попытаться

вернуть зрение. Выйдя из вагона, он немного постоял на перроне и вдруг подумал: «А почему бы и

ей не быть сегодня здесь?». Постукивая палочкой по асфальту, он направился в ту сторону, где, по

его ощущениям могла находиться она. Уж она-то увидит его и узнает.

Но они ведь, и впрямь, даже врозь жили одной жизнью. В день несчастья с ним потеряла зрение

и она. И у неё страданий было не меньше – зачем она ему слепая?

Судьба же уже устала от их глупости. Она и так сделала для них достаточно исключений, хоть и

не любит, если её испытывают специально. Теперь, в последний раз толкнув их навстречу друг

другу, она повернулась и ушла, даже не оставшись взглянуть на то, как они встретятся.

Двое слепых медленно сходились в толпе. Никогда ещё за всё время знакомства они не были

нужны друг другу так, как сейчас. Каждый слышал стук палочки идущего навстречу. «Вот ещё

какой-то несчастный», – обыденно, но одинаково и одновременно подумал тот и другой.

Чтобы не столкнуться, они оба сделали полшажка вправо и не столкнулись, а благополучно

миновали друг друга, лишь (как поётся в известной песне) слегка соприкоснувшись рукавами…

Мини-фантастика

Белые розы

Вышло всё так, как и мечтала Ева. Этот букет белых роз должен был появиться именно

неожиданно.

Вернувшись со службы и открыв дверь в свой дом, Ева сразу увидела цветы, стоящие в

фарфоровой вазе на столике. Конечно же, он появился здесь благодаря службе, доставляющей

подарки и в отсутствие хозяев.

Ева подошла к столику, села и стала смотреть на розы. Букет был роскошным. Она слышала,

как бьётся её сердце. Она приблизила лицо к розам. Ах, если б можно было почувствовать, как они

пахнут! Но теперь она могла лишь помнить это. Удивительно, что розы всегда остаются розами, а

человек не может всегда чувствовать их аромат. Ева подумала, что сегодня она вправе разрешить

себе всё, что не позволялось все эти сотни лет: помнить ароматы, свежесть моря, музыку тихую и

грустную, которая звучала тогда. Музыка, море, аромат роз…

В это верилось и не верилось. Неужели же она всё-таки дождалась? Неужели это от него? Да,

были когда-то море и запах роз, и сильные мужские руки, и сухие губы. А ещё были жаркие слова и

обещание ждать его хоть целую вечность. Но на самом деле это была, конечно, не вечность, а

лишь малая крупинка вечности в четыреста пятьдесят лет…

Адам был тогда просто неотразим. Наверное, как думалось позже, это от чувства предстоящей

разлуки, перед которой всё кажется необычным. А ведь они и познакомились-то лишь за неделю

до этого. Как удивились они тогда совпадению своих имён! Видя её однажды выходящей из моря,

Адам шутливо спросил: «А пена где? Ты же должна выходить из пены». – «Ты всё перепутал, –

смеясь, ответила она, – из морской пены должна выходить Афродита, а Ева была создана из

ребра Адама». – «Ах, из моего?!» – воскликнул он, испуганно хватаясь за бок.

Про себя же Адам процитировал тогда строчку из Уитмена «когда я, как Адам…», а она,

засмеявшись, перебила его: «Почему же как? Ведь ты Адам и есть». Кажется, Адам был счастлив,

что его сравнивают с тем великим Адамом. Какие же они были молодые, глупые, счастливые…

Уже тогда они мечтали о предстоящей встрече, и это он, Адам, сказал однажды, что о его

прибытии она узнает по букету белых роз, которые он пошлёт ей, когда, прибыв на Землю, будет

находиться в карантине.

Боже, какой великой оказалась эта крупинка вечности! Ева знала, что даже после длительной

разлуки Адам предстанет перед ней лишь чуть постаревшим. Трудно сказать, что ожидает его в

этой длительной экспедиции, но его сохранит сама скорость света, с которой он будет сотни лет

мчаться сначала от неё, а потом к ней.

Но как сохраниться ей?! И, пожалуй, Еве удалось многое, хотя, конечно же, всё это можно было

бы считать лишь внешним успехом. На недавнем медицинском осмотре им, вместе с её врачом,

пришлось констатировать, что уже на восемьдесят процентов она состоит из органов, –

синтетических, либо естественных, но специально для неё выращенных в лаборатории, уж не

говоря о нескольких «компьютерных вкраплениях» в её тело, которых она откровенно стыдилась.

Иногда Еву охватывал ужас – зачем всё это?! Если она и дождётся его, то будет ли нужна ему

такая? И тогда она уже не понимала, чего больше в её ожидании: желания встречи или страха?

Зачем она так долго его ждёт? И она отвечала, так же как и в первый десяток лет ожидания: потому

что обещала, потому что ждала этих белых роз, аромата которых уже не могла чувствовать, но

которые стали символом их любви. Да, пожалуй, это-то ожидание и было тем, что позволило ей

пережить и родственников, и подруг.

Телефон зазвонил буднично и просто.

– Ева, это я! – сказал Адам и замолк, видимо, заплакав.

Боже! Оказывается, тембр его голоса нельзя было забыть!

– Да, я слышу, я узнала, я ждала тебя, – ответила Ева, но заплакать не могла, потому что давно

уже слезы не получались у неё.

– Ева, – сказал