Огнецвет - Ольга Корвис

и вздернулся. А они все такие злые как черти были, что их земля не приняла. Быстро они вернулись, начали тут страха наводить. Ну я их упокоил. Так бы они и лежали здесь, если бы эти умники гвозди заговоренные не вытащили.

Колдун подошел к могилам. Дотронулся до каждого гвоздя, что-то прошептал. Налетел холодный ветер. Велесу почудилось, что мелькнули белесые тени — как клоки тумана. И все снова стихло.

— Ну вот и все, — знахарь отряхнул ладони. — Ежели снова не вытащат, будут жить теперь в покое.

— А что, так можно было? — спросил Огнецвет. — Без гвоздей в башку и вот этого всего.

— Так я же не один, — улыбнулся старик. — Мне Велес-батюшка помогает. А эти чего начитались, то и делают.

Он в упор посмотрел на парня.

— Как тебя звать-то, сынок? А то я и не спросил.

— Велеслав, — коротко ответил парень.

Старик понимающе кивнул.

— Ну спасибо тебе, Велеслав, что выручил. Ты и ему передай мою благодарность.

— У меня с ним канал связи так хорошо не налажен, — с кривой улыбкой отозвался Велес. — Ладно, бывай.

Колдун ничего не ответил. Только улыбнулся по-доброму и исчез. А Огнецвета привычно потащило в темноту. Ощущение — словно наркоз по вене пустили. Был у него такой опыт при жизни, когда прямо перед вылетом аппендицит прорвало. Переходы в посмертие также накрывали — быстро и неумолимо. А вот в реальность выпустило по-другому. Без ощущения растерянности. Как будто он сел на электричку в Тимирязевке и просто задремал на час-другой. Парень огляделся, и его окатило холодной дрожью. Он знал эти места. Сюда он возвращался четыре года назад да так и не доехал. Трясущейся рукой поглубже надвинул капюшон ветровки. Мельком заметил, что одежда у него все та же. Может, он из того дня в деревне перескочил сюда — в Тверь? Огнецвет увидел брошенную газету на лавочке возле дома. Подошел и глянул дату — август все того же девяносто девятого.

Велес нервно улыбнулся и пошел к знакомому дому. Медленно, опасливо — вдруг еще на родителей напорется? Он их не хотел тревожить, только посмотреть. Впереди замаячила до боли знакомая панелька, и парень прирос к земле. Ему куда проще было в первый раз перешагнуть обрез двери самолета и упасть в пустоту, чем сейчас заставить себя сделать еще один шаг в сторону дома, который он навсегда потерял. Через несколько долгих и мучительных минут Огнецвет заставил себя сдвинуться с места и подойти. По дороге спросил время у прохожего — так переволновался, что голос сорвался. Почти шесть вечера. Отец обычно в это время приходит, мама позже. Велес сел на вкопанную в землю автомобильную шину напротив подъезда. Пока ждал, снова успел кучу всего надумать. Живые ли они оба? Может, давно переехали отсюда? Думал и тут же опровергал сам себя — зачем-то же его сюда привели. От этого “зачем-то” сердце щемило глухой тоской.

Полегче стало, когда он отца увидел. Батя почти не изменился. Прошел в подъезд — Велес бледно улыбнулся ему в спину и остался ждать дальше. Начало смеркаться, на шестом этаже кухонное окно их квартиры зажглось теплым светом. Отец, видимо, что-то готовил. У них всегда по-простому было — кто раньше с работы пришел, тот и помогает.

Чем сильнее темнело на улице, тем холоднее становилось Огнецвету. Не из-за погоды — август в этом году по-настоящему летний выдался, теплый. Одно дело сидеть у костра и ночь напролет думать о потерянном, совсем другое — увидеть кусок своей жизни, в которую никогда не вернуться. Ни к родителям, ни к друзьям. Даже Наташку за ее измену не послать.

Позади Велес услышал женские голоса. Один он узнал и сразу весь съежился, поправил капюшон на голове. Мать прошла рядом. На него она не обратила внимания — на этих шинах всегда алкаши или торчки сидели. Разговаривала с какой-то женщиной. Велес прислушался, жадно выхватывая обрывки фраз. Что-то про работу, в выходные с отцом в кино собирались. Это хорошо, значит, жизнь для них продолжалась. Возле подъезда она повернулась к своей подруге, и парень увидел лицо матери. Тоже почти не изменилась, или, может, ему только так показалось? Когда дверь за ней закрылась, Велес неловко встал на ноги. Обхватил себя руками и растер предплечья. Пошарил в карманах в поисках полупустой пачки “Магны”, потом вспомнил, что все выкурил, а боекомплект не обновился.

— Можно мне в следующий раз в Чернолесово увольнительную на денек? — в никуда глухо прошептал Велес и вытер рукавом с лица непрошенные слезы. — Мне бы там потолковать немного с теми чертями…

Никто не ответил. Только темнота снова потянула к себе — мягко и бережно. Закрыла ему глаза, успокоила и унесла куда-то — в место между жизнью и смертью, пока он снова не понадобится.

Неприкаянная душа. Патрон в обойме. Мертвяк по вызову.

Вечный мрак (2006 год)

В две тысячи шестом Велесу могло бы исполниться тридцать шесть. Если бы отпустило невредимым, ушел бы в гражданскую авиацию. Он, еще когда живой был, об этом подумывал. Военные летчики на гражданке нарасхват. Только с фамилией могли заставить что-то сделать. А то как скажешь “говорит командир воздушного судна Велеслав Огнецвет…”, так все пассажиры из самолета и выбегут. Хотя, может, в нулевых это уже не такая диковинка.

Ему буквально сегодня утром подвернулся еще один образец творческого подхода к имени. Но сначала Велеса, как обычно, выбросило обратно в реальность — на вокзал. Окунуло в атмосферу вечно спешащих людей, толкучку и переливчатые объявления о прибытии и отправлении поездов. За десять лет на Курском много чего поменялось, но вокзал все равно оставался узнаваемым. Все те же вечные крики “Такси ехать, такси ехать!” и грохот неповоротливых тележек с багажом, которые выходцы из ближнего зарубежья торопливо толкали перед собой.

“Дорёгю-дорёгю!” — крикнули совсем рядом, и Велес едва успел отпрянуть в сторону, чтобы по ноге не проехала увесистая тачка с чемоданами. Он уже хотел как следует выматериться в спину носильщика, но увидел, как с тележки слетел громоздкий чемодан и ударил под колени стоящего на платформе мужчину. Тот неловко взмахнул руками и упал вперед, как доминошка. Только вместо другой доминошки он толкнул крутящегося на краю светловолосого пацаненка прямо под медленно подъезжающий поезд.

Велес сам не понял, как у него получилось. Он только что смотрел, как мальчишка