Межмировые реакции - Мистер Ву

— Одиночество… — прошептала она, её голос дрожал, как повреждённый файл. — Ты… как я.

Мита жаждала признания, Стив — нет. Она разрушала, он строил. Но оба они были одни, заперты в своих мирах, где их божественность была лишь звуком.

Мита сжала кулаки, её глаза засветились красным. Она, привыкшая быть охотником, впервые почувствовала желание понять замысел кого-то. Кроме неё самой. Стив, самый одинокий бог, был ключом. Она, чья жизнь была игрой в погоню, начала подозревать, что история Стива вела к истине, которую она боялась: что её жажда признания — лишь способ не видеть пустоты, которая всегда была внутри неё.

Миры

Каждый в той или иной мере был задумчив. Лишь немногие поняли всё первыми. Начала играть музыка… и, боже правый, она прокатилась по мирам, и даже вечно бурлящий хаос замолчал на те мгновения, когда Диктор продолжил свою речь. И лучше бы он молчал. Особенно в тот момент, когда он заговорил со всеми в мироздании, обращаясь именно к ним (и к вам тоже).

Экраны

Экраны показали храмы — древние, покрытые мхом, их пустые коридоры освещались лишь факелом Стива. Каменные арки, заброшенные шахты, крепости в пустыне — руины, которые говорили о прошлом, но молчали о настоящем.

— Кажется, тот, кто создал эти вещи, давно забыт, — начал диктор, его голос эхом отражался в каждом мире. — Эти руины — единственное доказательство того, что кто-то вроде Стива был здесь раньше.

Кадры сменились: деревни с их молчаливыми жителями, грабители, бродящие в ночи, эндермены, чьи глаза светились в темноте. Но все они были иными.

— Конечно, есть грабители и другие человекоподобные существа, но ясно, что они не такие, как Стив. Они не говорят, не строят, не думают, как Стив.

[Музыка]

https://c418.bandcamp.com/album/minecraft-volume-alpha

— Остальные не такие, как ты, а те, что были, давно исчезли, оставив после себя только руины. Ты можешь построить город, который достигнет неба. Королевство, охватывающее весь континент. Осветить мир и прогнать тьму. Но ты будешь один. Всегда один. Не такой, как все.

— Ты — бог, и всё же ты совершенно один. В этом бесконечном мире ты — самый одинокий бог… вечно одинокий.

Музыка достигла крещендо, её звуки были одновременно красивыми и невыносимыми. Экраны прошлись по пустыми храмы, их коридорам, где пыль оседала на камнях, где никто не ходил веками. Шахты и бесконечный мир.

— Полная свобода в обмен на одиночество… это самый большой парадокс во вселенной. Ты — игрок, и ты — Стив. Твой выбор бесконечен, и ты его сделаешь: построишь, убьёшь зомби, возведёшь империю. Но для кого это сделано? Других игроков нет. Только ты и пиксельный мир, где каждый блок, каждый дом, каждая победа были твоими — и только твоими.

— В этом и есть бесконечная история мира Майнкрафта. Вспомните своё детство, вспомните самую первую игру. До интернета, до всех возможностей сетевой игры. Вы и есть Стив. Стив — это игрок. Именно ты — самый одинокий бог.

Музыка смолкла. Экраны погасли. Диктор завершил свою речь.

— Спасибо за внимание, дорогие зрители. На этом я прощаюсь.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Миры, боги, существа — все замерли, их разумы и сердца были полны осознания. Стив, самый одинокий бог, был не просто фигурой на экране. Он был ими — каждым, кто смотрел, каждым, кто строил, сражался, искал смысл в своих мирах, но находил лишь пустоту.

*****

Тишина, наступившая после слов диктора, была не просто отсутствием звука — она была воплощением пустоты, которую миры увидели в Стиве, самом одиноком боге. Экраны погасли, но их свет остался в глазах, сердцах и кодах тех, кто смотрел: людей, орков, гномов, вампиров, роботов, демонов, глубинных существ, космических цивилизаций, Кумагавы, Миты, Немо экс Машины, Посейдона, Зевса, Вернал, Архитектора. Музыка, что пронизала мироздание, угасла, но её эхо дрожало в их душах, как воспоминание о чём-то утраченном. Слова диктора — «Ты — игрок, и ты — Стив. Именно ты — самый одинокий бог» — раскрыли парадокс свободы и одиночества; они открыли рану, которую миры носили в себе с детства. Стив не был просто богом их экранов. В этом воплощении он был их созданием, их убежищем, их попыткой закрыть одиночество, которое они чувствовали, будучи детьми, играющими в пустых мирах без других игроков.

Философская истина, что Стив — это игрок, расколола их реальности, как молния, обнажив хрупкость их бытия. В детстве, когда миры были проще, а время текло медленнее, они — смертные, боги, машины, существа пустоты — находили в Стиве нечто большее, чем пиксельную фигуру. Он был их руками, их волей, их богом, которого они могли направлять, чтобы построить замки, сразить драконов, осветить тьму. В те часы, когда одиночество сжимало их сердца — в спальнях, где родители спали, в залах, где эхо было единственным звуком, в пустоте, где не было света, — Стив был их спасением. Они управляли им, создавая миры, где они не были одни, где каждый блок, каждый дом, каждая победа были их криком против тишины.

В городах, где люди когда-то были детьми, в степях, где орки учились держать топор, в чертогах, где гномы впервые брали молот, в залах, где вампиры вспоминали утраченную человечность, в серверах, где роботы обретали сознание, в хаосе, где демоны рождались, в пустоте, где существа искали смысл, в звёздах, где цивилизации мечтали о величии, — везде миры вспоминали свои первые игры. Они вспоминали, многие моменты из свой жизни. Стив фактически был их богом, их аватаром, их способом сказать миру: «Я здесь, я не один». Но диктор показал им правду: Стив был один, и они тоже. Пустые храмы, о которых он говорил, были не только руинами прошлого — они были их детскими мечтами, оставленными в пыли, их попытками заполнить одиночество, которое они не могли победить.

Но одиночество, каким бы великим оно ни казалось, не было концом. Оно было лишь началом, ступенью, через которую пришлось пройти. Тогда, в те дни, когда сердца сжимались от тишины, а мечты казались лишь искрами в темноте, никто не мог предвидеть, что время изменит всё. Пустота, что казалась бесконечной, оказалась лишь паузой, моментом перед тем, как мир раскроется во всей своей полноте.

Теперь у многих были друзья, чьи смех и тепло разгоняли тьму. Были товарищи, с которыми можно было разделить путь, будь он усыпан камнями или звёздами. Были семьи, чьи объятия были крепче любых стен, возведённых в одиночестве. Были