Наталья Корнилова - Полет над бездной

Ознакомительный фрагмент

– Значит, кто-то понимает, – предположила я. – Нет дыма без огня.

– Кто-то понимает, – машинально повторил босс. – Так-то оно так, нет дыма без огня… Хотя знаешь, Мария, после всех этих «ящиков» начинаешь сомневаться в, казалось бы, самых простых и понятных вещах. Вот, к примеру, Мария, можно проколоть надутый воздухом шарик, помещенный в другой шарик большего диаметра, так, чтобы наружный шарик не лопнул? Как ты думаешь?

– Ну… наверно, нет. Как же? Нельзя.

– А вот, оказывается, можно. Мне показывали, у них шутка такая в оптической лаборатории. Простейшая, кстати. Внутренний шарик должен быть зеленым, а внешний – бесцветным. Делается это с помощью рубинового лазера. Этот красный луч проходит через внешний шарик, а зеленый цвет внутреннего поглощает красное излучение и прожигается. Лопается. А внешний остается совершенно целым, вот так. Как оказалось – элементарно, Ватсон.

– Но что же насчет проекта с таким забавным названием – «Не верю»?

– Насколько я понял, это акустическая система, обрабатывающая звук по-особому. Да, действует на подсознание, как сказал Азарх. Проще говоря, записывает на подкорку определенные данные, воспринимаемые их носителем как изначально там имевшиеся. Это я не понимаю, это я – цитирую. Теория суха, Мария, а вот на практике, брат, судя по всему…

– Нам придется похлебать воды, – заключила я.

Я еще не знала, насколько точно попадаю в кон этим необязательным речением.

Морской лайнер «Александр Скрябин» уходил из новороссийского порта тихим и теплым августовским утром. Чета Шульгиных и я едва не опоздали на него и попали на борт уже в последний момент, волоча за собой два чемодана и сумку. Вместе с нами по трапу взбежал толстый господин в джинсовой куртке поверх красной футболки, оживленно вещающий что-то в трубку сотового. Я его не слышала, слова унес шальной порыв ветра с моря, а вот по лицу страдальчески сморщившейся Валентины стало понятно, что лексикон толстяка был далек от джентльменского.

Уже на борту «Скрябина» толстяк столкнулся с меланхолично стоящим у борта долговязым мужчиной примерно одних лет с Родионом Потаповичем, с бледным продолговатым лицом и сильно косящими глазами, благодаря чему его взгляд был совершенно неуловим, то бишь смотрел он совсем в другую сторону, чем могло казаться.

Я машинально прислушалась к их беседе.

– И чего ты тут встал? – накинулся толстяк на косоглазого, начисто игнорируя стоящего тут же моряка, чьей функцией, очевидно, была проверка билетов.

Долговязый окинул недружелюбным взглядом толстяка, причем его глаза настороженно сползлись к переносице, после чего вдруг произнес совершенно индифферентным голосом, игнорируя вопрос, только что обращенный к нему:

– Вы любите играть в казино?

Фраза произвела почти магическое действие на толстого джентльмена. Вероятно, произнесший ее сам удивился эффекту от своих слов – толстяк замер, как перед прыжком, а потом обрушил на собеседника свой вопрос.

– А че, тут есть разве? – с такой же интенсивностью завопил он, не отрывая трубки от уха. – Слышь, Колян, а ты трещал, что, типа, на этой корыте, значится, негде бабеус сбагрить!

Нам отвели соседние каюты. Одна, двухместная, была заказана для Родиона и Валентины, вторая, одноместная, для меня.

Валентина осталась в своей каюте принимать ванну, а я, расставив и разложив вещи по своим местам, пошла в бар-ресторан перекусить. В коридоре я встретила Родиона, он направлялся туда же – «промочить глотку газировочкой», как он выразился. Хотя пора уже было обедать, о чем настоятельно говорила ему Валентина, которая убеждала его повременить с посещением этого приятного во всех отношениях заведения. Тем более что она знала о пристрастии своего благоверного к хорошим коньякам.

– Интересно, Родион Потапович, что вы на этот раз от меня скрываете? – протянула я томно.

– То есть?

– То есть я не имею ни малейшего понятия о том, что нам предстоит делать на борту этого корабля помимо того, что наслаждаться отдыхом. А вы?

Он хитро улыбнулся и сказал:

– Ты знаешь, я тоже почти ничего не знаю.

– Но все-таки – «почти»?

– Все-таки «почти». Не оставит же меня генерал Азарх ну совершенно без инструкций.

И мы направились в искомое заведение, располагавшееся на третьей палубе. Одно из двух-трех подобных на корабле.

Несмотря на достаточно ранний час и неминуемые для только что взошедших на борт участников круиза хлопоты с размещением в своих каютах и распаковкой багажа, здесь было довольно многолюдно. На самом видном месте у входа восседал тот самый забавный шумный толстяк, что вместе с нами едва не опоздал на корабль. Он ожесточенно работал челюстями, время от времени что-то рявкая в зажатый между плечом и маленьким ухом сотовый телефон. Рядом с ним сидел примерно такой же амбал, только чуть поменьше, но совершенно идентичных пропорций, и синхронно двигал могучими челюстями, достойными иного питбуля.

Родион первым уселся за соседний столик рядом с великолепной парочкой, заказал себе обеденный минимум и алкогольный максимум, то есть бокал коктейля со льдом и ломтиками лимона. Максимум, разумеется, только для данного времени суток, потому как общеизвестно, что по утрам пьют исключительно аристократы и дегенераты, как говаривал незабвенный Лелик из «Бриллиантовой руки».

Я предпочла обойтись стаканом сока и порцией мороженого с фисташками. Есть пока что не хотелось.

В тот момент, когда Родион уже допивал свой коктейль, на его плечо легла тяжелая рука, и грузный здоровяк приземлился на стул рядом с ним.

Я взглянула с интересом.

– Чем обязан? – любезно спросил босс.

Тот посмотрел на него сначала справа, потом слева и с сомнением проговорил:

– Послушай, братан… конечно, я тебе, типа, мешаю… но откуда мне может быть знакомо твое лицо? Ты, случаем, не самарский?

– Нет, – с ходу ответил Родион.

– Тогда, по ходу, мы с тобой пересекались в Москве… базарили на разборке с Бампером. Ведь ты Славик?

– Ничего подобного.

– Я вспомнил, Алик, где я его видел. – Второй здоровяк, чуть поменьше калибром, плюхнулся на второй стул у нашего столика.

– Где?

– В Питере, в «Астории». Его Димон зовут. Он тогда приезжал с Круглоголовым рулить насчет там… А эта девуня с ним – она, типа, адвокатша из конторы. Юридич-чское… обес-печенне! Тебя же Аня зовут, подруга. Ну?

Глоток холодного сока помешал мне вовремя ответить. Впрочем, ребята и не стали ожидать, пока я сподоблюсь на ответную реакцию.

– Точно! – завопил монументальный Алик радостно. – Димон, как же это я тебя мог забыть-то? Ну что, как у тебя дела? Тачку себе прикупил новую?.. Тебе же тогда шлепнули «мерс» из гранатомета.

– А как Седой, Симонов и Натаха? – с ходу влез более мелкокалиберный. – Анюта, они же, в натуре, с тобой терлись, ты еще им ксивы через своих подмахивала. Чуть не спеклась через подсадных, из «козлятника».

Я отпила еще глоток. Теперь уже почему-то из бокала босса, где имелся алкоголь. Откровенно говоря, начало разговора меня позабавило. Родион Потапыч открыл было рот, чтобы отшить пришельцев. Не успел.

– А я собрался, понимаешь, прокатиться, – не дожидаясь ответа Родиона, подхватил Алик, – купил билеты на себя и на бабу… а эта Клава за день до того, как нам на самолет до Новороссийска, она, значит, шла из ресторана до тачки и по пьяни навернулась в люк… этот, как его…

– Калинизационный, в натуре, – наморщив лоб, компетентно подсказал второй.

– Во-во! Там идти-то было всего влегкую-то… метров пять или шесть… корррова! – смачно закончил Алик.

– Ну и что? – спросил Шульгин-«Димон», которого весь этот импровизированный концерт по заявкам уже начал забавлять, как и меня.

– Как это что? – прогрохотал тот. – Вот теперь вместо этой шалавы пришлось взять с собой Японца. А эта дура валяется в больнице… ногу сломала, е-мое. А мне тут паси Японца, в натуре.

Я посмотрела на второго гоблина, которого Алик назвал Японцем, и не обнаружила в его внешности ничего такого, что наталкивало хотя бы на косвенную принадлежность или даже отдаленное отношение к обитателям Страны восходящего солнца. Коктейль приятным теплом растекался по телу, с размеренной приятной ленцой бродил в голове, весьма располагая к общению, и я спросила:

– А почему Японец?

– Так он, дятел, прилип, как банный лист к заднице… возьми да возьми, – пожаловался Алик, – грит, типа, без проблем, что прокружили с телками, мы их тут и на кораблике ангажируем… типа, снимем, – расшифровал он непонятный широким массам термин. В число означенных масс, если судить по недоуменно скривившейся физиономии, входил и Японец. Оставалось только гадать, откуда сам Алик почерпнул представление о том, как нужно правильно произносить и в каких случаях вообще уместно употреблять такое мудреное слово.

– Да я не о том, – покачала головой я, – я насчет прозвища… откуда такое имя – Японец?