Люси Монтгомери - Энни из Грин Гейблз

Рождественским утром весь мир оделся в белоснежные одежды. Декабрь выдался на диво мягким, и все думали, что на Рождество снег так и не выпадет. Но накануне ночью он всё-таки выпал, и Эвонли вмиг преобразился. Энни, как заворожёная, смотрела сквозь окно с морозными узорами своей восточной комнатки на весь этот белый мир. Ели в Охотничьих Угодьях стояли в пушистых снежных шубах, и это было так красиво! На берёзки и дикие вишни, словно понавесили жемчуга; разухабистые поля вдоль и поперёк исполосовали полозья саней. Чуткому уху Энни было приятно слышать, как похрустывает свежий снежок. Энни сбежала вниз, и слова её, подхваченные эхом, стали слышны по всей усадьбе Грин Гейблз.

– Счастливого Рождества, Марилла! Счастливого Рождества, Мэтью! Ах, какое оно красивое, это Рождество, правда? И как чудесно, что день такой белый! Разве можно представить себе рождественский день другим? Если снег не выпал бы, то всё вокруг было бы даже не зелёным, а коричневым или серым! Почему говорят: «Зелёное Рождество»? Оно же совсем не зелёное! Ой, Мэтью, это… это мне?! О, Мэтью!!

Мэтью застенчиво развернул свёрток с платьем, бросая на Мариллу умоляющий взгляд. Та сделала вид, что это её ни капли не касается, и невозмутимо заполняла чайник водою; однако, её живо интересовало, как повернутся события, и она краешком глаза наблюдала за происходившим.

Энни взяла платье и стала почтительно его рассматривать. Оно получилось чудесным: шёлковая ткань приятно, матово блестела, юбка была вся в оборочках, а талия – узкой-узкой. Вырез на груди эффектно подчёркивал модный, кружевной воротник, но «изюминкой» платья были, конечно, рукава с манжетами и пышными буфами, украшенными ленточками.

– Это ваш рождественский подарок, Энни, – скромно сказал Мэтью. – Вам… вам не понравилось? Ну, тогда…

Глаза Энни вдруг наполнились слезами.

– О, Мэтью, как оно может мне не понравиться? – Энни осторожно повесила платье на спинку стула и всплеснула руками. – Мэтью, оно просто королевское! Взгляните на эти рукава! Не сплю ли я?

– Ну, давайте-ка завтракать, – прервала излияния девочки Марилла. – Должна сказать, Энни, что оно вам не нужно, это платье. Ну уж раз Мэтью раздобыл его для вас… Только извольте держать его в порядке! Вот ещё лента для волос, в тон платью. Миссис Линд оставила её для вас. Ну, давайте, садитесь!

– Не знаю, смогу ли я кушать, – призналась Энни, сияя от восторга. – Как можно есть обыкновенный завтрак в такой необыкновенный момент?! Лучше буду пожирать глазами это платье! Какое счастье, что буфы не вышли из моды! Я бы этого не пережила! И уж точно не получила бы и сотой доли того удовлетворения, которое получаю сейчас. Как мило со стороны миссис Линд, что она принесла мне ещё и ленточку! Пора, пора мне становиться хорошей девочкой! Вот в такие моменты и начинаешь сожалеть, что не отличаешься примерным поведением! И мечтаешь стать лучше в будущем. Но на свете столько всяких искушений! Но теперь я обещаю приложить все усилия!

«Обычный» завтрак был съеден, и Энни увидела в окно, как маленькая фигурка в малиновом пальто быстро перебирается через мост. Это, конечно, была Диана, и Энни бросилась вниз, по склону холма, ей навстречу.

– Счастливого Рождества, Диана! И оно действительно счастливое! У меня есть кое-что, что я хотела бы показать вам! Мэтью подарил мне роскошное платье с такими рукавами – лучше и не бывает!

– И я принесла вам подарок! – сказала запыхавшаяся Диана. – Вот здесь, в коробке. Тётя Жозефина прислала нам столько всего, и вот это – для вас! Я бы и вчера принесла вам, но после темноты что-то не очень хотелось пробираться через Охотничьи Угодья!

Энни открыла коробку и заглянула в неё. Под открыткой, на которой было написано: «Девочке Энни, с Рождеством!» она обнаружила пару изящных кожаных туфелек с сатиновыми вставками, бусинками и блестящими пряжками.

– О, – прошептала Энни. – Диана, это уже слишком! Может, я всё-таки сплю?

– Нет, я бы сказала, это всё – провидение, – глубокомысленно заметила Диана. – Вам не придётся брать туфли Руби. Кстати, оно и к лучшему. Её обувь на два размера больше вашей, а вы когда-нибудь слышали, чтобы феи… шаркали ногами?! Джоси Пай умерла бы от смеха! Да, Энни, Роб Райт проводил после занятий домой Джерти Пай! Вам когда-нибудь приходилось слышать нечто подобное?!

Всех школьников Эвонли охватил приятный ажиотаж: оставались считанные часы до начала концерта, и нужно было ещё украсить зал и провести генеральную репетицию.

Концерт состоялся вечером и имел большой успех.

Небольшой зал весь был набит битком; все исполнители выступали прекрасно, но Энни блистала, словно настоящая звезда. Даже завистливая Джоси Пай не могла бы этого отрицать.

– О, какой чудесный концерт! – взволнованно сказала Энни, когда они с Дианой возвращались вместе домой, глядя на звёздное небо.

– Всё прошло как нельзя лучше, – по-деловому заметила Дайна. – Долларов десять мы заработали. Кстати, мистер Аллан попросит, чтобы это событие осветили в газетах Шарлотта-Тауна.

– О, Диана, так наши имена попадут в печать? Я вся трепещу… Вы солировали очень красиво, Диана! Я вся переполнилась гордостью, когда вас вызывали на бис! Я говорила самой себе, что это моя лучшая подруга имеет такой успех!

– А уж ваше чтение отрывков просто всех потрясло! Особенно замечательно вы прочли тот, грустный…

– Как же я волновалась, Диана! Когда мистер Аллан объявил мой номер, я толком не помню, как очутилась на сцене. Честно говоря, мне казалось, что ко мне одной прикованы миллионы глаз, и в тот момент создалось впечатление, что мой язык примёрз к гортани! Потом я вспомнила о своих пышных рукавах и набралась смелости. Знаю, что должна быть достойна их! Ну, я начала, и мой голос, казалось, долетал откуда-то издалека… Чувствовала себя, как попугай в клетке, верней, на сцене. Всё я произносила автоматически… Хорошо ещё, что так часто репетировала на чердаке, а то непременно бы провалилась со своим выступлением. Диана, а стонала я правдоподобно?

– Да, это, в самом деле, был прекрасный стон! – заверила её Диана.

– Я заметила, как миссис Слоан вытирала слёзы, когда я кончила декламировать. Как приятно, что мне удалось хоть кого-то растрогать! Как это романтично – участвовать в концертах! Это был такой незабываемый вечер, правда, Диана?

– Ну и мальчики неплохо поработали в сценках, вы согласны? Гильберт Блиф просто блистал. Энни, зря вы с ним так! Подождите, дайте договорить! Когда вы сбегали со сцены во время нашей сценки с феями, из вашего венка выпала одна роза. Я видела, как Гил подобрал её и положил в карман на груди… Вы же романтик, Энни, и это должно польстить вам!

– Дела мне нет до того, что делает этот… человек, – упрямо сказала Энни. – Он не достоин моих мыслей, Диана!

В тот вечер Марилла с Мэтью побывали на концерте впервые за последние лет двадцать. Дома они ещё долго сидели на кухне, у огня, уже после того, как Энни отправилась спать.

– Ну, скажу я тебе, Энни наша выступала совсем не хуже других! – не без гордости заявил Мэтью.

– Да, пожалуй, – согласилась Марилла. – Она – довольно яркий ребёнок, Мэтью. И смотрелась превосходно. Вначале я была против концерта, но теперь считаю, что затея это – довольно безобидная. В общем, я гордилась Энни сегодня, только этого ей говорить не стану.

– Ну, зато я сказал, перед тем, как она ушла к себе, что горжусь ею! Нужно подумать, Марилла, что мы могли бы для неё ещё сделать. Ей нужно посещать ещё что-нибудь, не только школу.

– У нас много времени, чтобы над этим поразмыслить, Мэтью! В марте ей исполнится только тринадцать. Хотя сегодня я вдруг поняла, что она уже – вполне большая. Миссис Линд сшила это платье с длинной юбкой, и Энни в нём кажется такой высокой! Она способная, так что надо бы послать её в Королевскую Академию после выпускных. Но ещё год-два не стоит её будоражить, Мэтью!

– Здесь есть над чем подумать, – сказал Мэтью. – Такие вещи не делаются с бухты-барахты!

Глава 26. Клуб сочинителей

Школьники Эвонли не торопились снова погружаться в болото повседневной жизни. Что касается Энни, то всё ей стало казаться банальным и скучным после той чаши восторга, которую она испила во время подготовки к концерту. Разве могла она после всего этого вернуться к размеренной, обыденной жизни? Нет, конечно же, нет! Так она и заявила Диане.

– Мне точно известно, что жизнь стала совсем другой после этих ушедших золотых дней, – грустно сказала она подруге, как если бы речь шла о том, что случилось лет пятьдесят тому назад. – Может, со временем я и привыкну, но, боюсь, концерты отучают людей от обычной серенькой жизни. Наверно, Марилла и не одобряет их из-за этого. Марилла – очень благоразумная женщина. Это, конечно, хорошо, но… я бы не хотела стать такой же в ущерб романтике! Впрочем, миссис Линд утверждает, что я наверно, никогда благоразумной не стану. Но… кто знает? Может, когда вырасту, то превращусь в эдакую рассудительную Энни! Но, наверное, эти мысли лезут в голову оттого, что я устала. Прошлой ночью просто глаз не сомкнула: всё лежала и вспоминала концерт. Хорошо, что подобные события воскресают в памяти снова и снова!