Измена – билет в новую жизнь

Глава 44. Хозяйка.

Кажется всё было как раньше, и мы были те-же, но что-то изменилось. Ощущение было другое, и я никак не могла понять в чём дело. Осмысление пришло случайно: я заметила, что у Альберта пустая тарелка, но он взглядом ищет, что съесть ещё. Я предложила добавку, и, получив согласие, пошла на кухню. Наполняя тарелку, размышляла, что надо поговорить с Альбертом и предложить обновить жалюзи. А ещё, пора съездить и докупить продукты.

И только тут я поняла, что изменилось: теперь я в доме чувствовала себя как хозяйка. Я прокрутила на пальце "волшебное" колечко, которое так разительно изменило моё душевное состояние.

За ужином я то и дело ловила растроганный взгляд Натюши. Она сегодня была немногословна.

– Боже! Как ты, Берт, меня сегодня порадовал! Не могу подобрать слов, чтобы выразить свою радость за вас. Сижу вот и умиляюсь: какая вы красивая пара! Я уж давно приметила, что Ива бы тебе подошла как нельзя - лучше, и всё переживала, что вдруг ты растеряешься и проглядишь её. А ты – молодец! Не прошёл мимо своего счастья… – Натюша промокнула салфеткой заслезившиеся глаза.

– Я тебе больше скажу, Натюша. Я и есть тот злодей, из-за которого Иве отказали в съёме квартиры, – он отодвинул от себя использованную посуду, и принял из моих рук бокал с безалкогольным глинтвейном. – Спасибо, Ивушка.

Мы с Натюшей замерли с вытянутыми лицами.

– Это как? – растерянно спросила я. – Ты же не знал адрес.

– Как это не знал? – Альберт аккуратно, чтобы не обжечься, отхлебнул из бокала ароматный напиток. – Я же подвозил тебя.

– Но квартиру же ты не знал… – я передумала убирать посуду и опустилась на стул.

– Я хороший дознаватель! – он с улыбкой отправил в рот трюфель. – Познакомился с симпатичной старушкой, и она мне всё рассказала и про тебя, и про хозяйку, и даже телефон её нашла…

Его признание ввело меня в шок.

– Берт, я помню, что ты всегда любил задачки заковыристые разгадывать, – подала, наконец, голос Натюша, усаживаясь на банкетку возле Егорки, – Но меня выводит из себя, когда ты сказав А, не говоришь Б. Своим сообщением ты нас Ивой шокировал. Теперь хочу знать больше… Ведь я даже не догадывалась, что Ива здесь появилась неслучайно, – она развела руками и покачала головой. – Получается, что ты запал на неё раньше?

– Я запал на неё ещё когда она пришла на собеседование, такая загадочная… Снял с неё очки, а там… неискушённые, застенчивые глаза в коричневой оправе синяков… И в них огонь и вызов! Они сильно запали мне в душу… Вот и захотелось в них смотреть бесконечно…

– Так чего так долго ждал, коли сразу понравилась? – удивилась Натюша, раскручивая над Егоркой игрушечную карусель со зверюшками.

– Из-за Ларисы. Ты же помнишь, я только начал с ней бракоразводный процесс и она решила претендовать на большую часть акций предприятия… Она бы меня разорила, если бы я позволил себя скомпрометировать. А так, приемущества в суде были на моей стороне из-за её разгульной жизни в официальном браке…

– Ааа… – мелко закивала та, помогая малышу перевернуться на животик, – точно! Ты же мне рассказывал… Ну а потом?

– А потом оказалось, что Ива беременна, – вздохнул Альберт, видимо воспоминания были тягостными для него. – Подумал, что не имею права разрушать её семью…

– Так семьи то уже не было! – вмешалась я.

– Но я же не знал об этом. Официально ты была замужем… – он допил глинтвейн. – Спасибо, Ивушка, всё было так вкусно, что я, к своему удивлению, съел аж две порции. Глинтвейн – вообще верх искусства! – он подошёл и поцеловал меня в щёку.

– Берт, но я в твоём повествовании всё равно не разобралась, – Натюша подошла к столу, и начала неспешно носить посуду на кухню, – Что подтолкнуло тебя действовать решительно тогда?

– Не что, а кто, – ответил он.

– Да что ж такое! – расстроилась Натюша, складывая очищенные тарелки в посудомоечную машину. – Что из тебя всё надо клещами вытаскивать?

– В октябре ко мне в офис приехала Луиза Карловна, мама Ивы, и сказала, что у меня родилась дочь!

Мы с Натюшей синхронно ойкнули. Не знаю как она, а я словно в фильме ужасов оказалась.

– Мама? – глупо переспросила я.

– Ну, да, – подтвердил он.

– Берт, так Элина твоя дочь? – Натюша поставила, не глядя, свой бокальчик мимо столешницы, и он, лязгнув, раскололся. – Вот растяпа! – Воскликнула она и принялась собирать черепки.

А я забыла, что нужно дышать, в ожидании, что он ответит Натюше. При этом, успела подумать, что если бы мама тогда не поверила в мою выдуманную историю, то Вадим от неё давно всё узнал про Элину. Ведь она была убеждена, что действует мне же во благо, считая, что я не имею права лишать ребёнка отца….

– А разве она не похожа на меня? – ответил он Натюше уклончиво.

Та пожевала губами, разглядывая его.

– Надо пересмотреть твои детские фотографии, – ответила она тоже уклончиво.

– Губки у Эли точно мамины, а остальное – её, собственное, – пошутил он. – Я растоплю камин, пока вы тут со стола прибираете, ладно?

– Делай, что хочешь, – ответила Натюша, беря Егора на ручки, – а мы с Егорушкой – спать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – ответили мы ей.

– Ива, сходи в гардеробную, там на полке лежит скрученный коричневый коврик… Принеси, пожалуйста, – попросил он, складывая в топку поленья.

Когда я вернулась, он расстелил на полу мохнатый половичок и мы сели на него возле камина.

Всполохи огня, короткие и неуверенные, будто примериваясь, с чего лучше начать, вспыхивали и гасли между поленьев. Я, как зачарованная следила за его пляской. Вот пламя нерешительно лизнуло завитушку бересты. Она разгорелась. Огонь, растекаясь, сначала боязливо, а затем с нарастающей силой хватал в объятия сухие поленья.

Альберт притянул меня к себе ближе. Я прижалась к нему и какое-то время мы сидели молча, слушая как гудит пламя, подпитанное тягой воздуха и выросшее до мощного, с треском пожирающего дрова, исполина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍