Его Безумие

Глава 45

Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно.

Ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил.

Антуан де Сент-Экзюпери

Агата

Первое чувство, которое вернулось это ощущение покачивания, похоже меня куда-то несут. Собственно, можно предположить куда именно.

До моего померкшего рассудка доносились голоса: приглушенные, взволнованные, недовольные, предостерегающие опасность. И один из них, я узнаю из тысячи…

- Почему она спит?

- Это чай так подействовал, — выгораживает по всей видимости «милую» бабулю, бережно опуская меня на мягкую поверхность. — Он безвреден. Вы же сказали ее не трогать, и я подумал…

- Я не припоминаю, чтобы в твои функции входило «подумать», — ехидно перебил Адам. — А теперь, вышел отсюда.

- Виноват, — признается тут же. Ага, жизнь дорога ему. Жаль, что пощада и мой дьявол понятия далекие. Чуждые. — Не увольняйте.

Неубедительно, я в обиде. А вообще, изумительный «чаёк», намечается буря, а мне весело. Рецепт попрошу, коль выйду… когда-нибудь.

- Повторить?

От его тона по коже непроизвольно пробежали мурашки. Тяжко возвращаться в реальность. Одно дело тихо комментировать, другое — быть участником.

За ним захлопнулась дверь, отрезав лишний звук в закрытом пространстве.

Приложив немалые усилия, мне удалось подняться на локтях и сесть. Разлепила глаза, и узкая полоска утреннего света, просачивающегося сквозь ресницы, стала соломинкой, за которую пришлось схватиться для полного пробуждения ото сна.

Вот тут и настал момент встретиться.

***

Сейчас я смотрю на безумный взгляд Адама. Он прожигает, хочется немедленно укрыться. Но если я это сделаю, то признаю поражение.

Кому-то ведь нужно прервать молчание?

Его низкий, властный голос прорывается через тишину комнаты, и я неосознанно вжимаюсь в спинку кровати.

- Как ты себя чувствуешь?

Мой же, дрожит, однако я твержу, хмыкнув:

- И это все, что ты скажешь? А где же твое «добегалась?» или в конце концов «теперь ты от меня не уйдешь?»

Он как-то устало посмотрел на меня и выдал:

- Мы начнем все сначала. Я больше не буду на тебя давить.

Выгнула бровь, хотелось рассмеяться ему в лицо, но это уж совсем неприлично:

-Твои люди забрали меня из дома, усыпили чем-то. И теперь ты говоришь мне: «начнём все сначала»? Нет, так не получится. Я не хочу, — тяжело вздохнув, устремила взор в панорамное окно.

- Агат, я же могу заставить.

- Знаю, и очень хорошо. Но ты не изменишься, а я не могу быть всюду под твоим контролем. Твой гнев страшен, даже если он направлен не на меня, — тем временем мой взгляд проходит по некогда любимым чертам. Да, красивый, мечта любой девушки, слегка выросшая щетина, но как будто повзрослел на десяток лет. И сердце бьётся все сильнее и сильнее… Несмотря на то, что он сделал, мои чувства остались со мной. Я люблю этого безумного зверя…

А он ровно предугадывает мои мысли, так было всегда. Я — открытая книга для него. Адам видит насквозь.

- Ты любишь меня, милая, не лги. Я так сильно скучал по тебе, даже не представляешь насколько. Сходил с ума, думая о тебе, — за этими красивыми словами, скрывается лютый гнев и желание проучить как можно скорее.

Адам подходит к окну, загораживая свет. Мне страшно, и я знаю, чем это закончится.

- Нет! — громко воскликнув, подхожу к нему ближе. — Мои чувства ушли, когда ты убил Лео. Я навсегда запомню твой хищный взгляд. В тебе не было ни капли сожаления! Ты чёртов убийца! Я.… — понимаю, что зря упоминаю его имя, но уже поздно.

Он резко поворачивается и кидает меня лицом к окну. Так, что голова начинает жутко болеть, но Адам не останавливается.

Зверю надоел этот бессмысленный поток информации. Он задирает рубашку на моем теле, а под ней ни-че-го. Звенит пряжка ремня. Всё происходит настолько быстро, что я сжимаюсь и вскрикиваю. Он входит в меня и сразу начинает вбиваться, нагибая над окном. Успеваю подставить руки, чтобы не упасть. Адам рычит, продолжая свои манипуляции с моим телом. Его ладони ложатся на бедра, и он в быстром темпе загоняет свой огромный член внутрь. Я не сумела расслабиться, за целый год у меня не было ни одного мужчины, хотя и были попытки. Безуспешные…

Неожиданно он принимается надавливать на мой клитор, совершая круговые движения, не переставая вбиваться. Да, он знает моё тело, лучше, чем я. Противостоять? Невмоготу. Дура, но какая есть. И тут меня оглушает долгожданный оргазм, и я громко кончаю, сжимая его орган своими мышцами. Адам разрывает пуговицы на рубашке, сжимая соски и входит так глубоко, что перед глазами темнеет.

- Моя! Не отпущу! — и с последним толчком изливает в меня свое семя.

***

Он все еще во мне, и кажется не собирается выходить. Адам гладит спину, целует шею и шумно вдыхает запах моих волос. Личный ритуал. Так, словно не верит, что я здесь.

Настоящая.

Рядом.

А во мне боролись любовь и ненависть за все пережитое горе. Забыть? Пыталась. Стереть из памяти? Исключено. И ведь могу сколько угодно убеждать себя в обратном: обман, ошибка, мираж. Но…

- Я верю своим глазам.

Не моя фраза, его. Невозможно остановить глобальные перемены, как невозможно повернуть время вспять.

- Невыносимо, — произношу вслух. — Так невыносимо больно быть с тобой…

Его плечи вздрогнули, а я вся тряслась, слезы выходили наружу, разрушая стену между нами.

Нельзя! Нельзя!

Разум?

- Я никогда не желал тебе боли, — из его уст звучит как исповедь. — Просто... не умею любить по-другому.

- Мне нечего сказать, я все изложила подробно в письме. Читал?

- Порвал.

Из меня вырвался истерический смешок, как только представила картину с оставленной запиской.

- Ясно, — холодно вымолвила. — Адам, я не останусь с тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍