Задорная Мандаринка

Глава 41. Ах, водевиль, водевиль, водевиль

Инна

Итак, есть несколько вариантов произошедшего.

Первый: скота похитили инопланетяне. А что, годная такая версия. Объясняет его резкое исчезновение и невозможность поднять трубку, когда ему, блин, названивают стопятьсот раз! В этом случае его там сейчас вскрывают, небось, изучают, так сказать, лучшего из представителей человеческой расы. И беспокоиться, значит, не стоит, как вещает РЕН ТВ, вскоре его вернут в целости и сохранности. Ну, как минимум в целости физической, за психическую не ручаюсь, после такого он и шапочку из фольги может на себя нацепить и пророком самопровозгласиться...

Нет, хреновая версия. Нафига им Хромов со своими причудами сдался? Он только мне такой и нужен!

Вариант два: он развлекается с кем-то типа Кононовой. Грудастая такая блонди, не обремененная интеллектом, жиром и тридцатью тремя несчастьями, не то, что я. Ага, один день живем вместе, а уже "и скучно, и грустно…" и некому вынести мозг. Ушел в очередную алкогольную нирвану, забыл, что обзавелся девушкой и отрывается сейчас в чьей-то чужой постели. С утра, естественно, забудет в чьей и с кем, как уже бывало, и как ни в чем не бывало явится домой. А тут я, со скалкой, претензиями и целлюлитом.

Не пойдет. Это ж я тогда за предумышленное сяду!

Третий, виртуозный: обиделся на меня за что-то, только ему известное. Сказала что-то не то, посмотрела не так, чулок не вовремя съехал…

Так, стоп, было ж уже. Не пойдет же он на второй круг?

И финальная версия: с ним что-то случилось. Реальная такая. Болезненная. Не дающая спать, адекватно думать и сидеть на одном месте.

Судорожно листаю новостную ленту в соцсетях, Яндекс.Новости, Рамблер и все, где появляются информационные статьи о событиях в городе. Выискиваю аварии с Тойотами и несчастные случаи с тридцатилетними мужчинами. Сердце каждый раз замирает, когда читаю что-нибудь, что услужливый мозг связывает с Ильёй.

"Пассажир упал на рельсы на зеленой ветке в московском метро" — ему, конечно, нечего было там делать, но машина могла не завестись, заглохнуть, могла проколоться шина... А с зеленой ветки пересадка как раз на нашу, Тагано-Краснопресненскую!

"Из-за сильного гололеда за минувшие сутки зафиксировано одиннадцать ДТП. Три человека ранены…" — тут просто пальцы крестиком и молиться, чтоб не он.

"У москвича в руках взорвался телефон. Мужчина госпитализирован с термическим ожогом…" — все, в глазах потемнело, ладошки вспотели, сейчас отключусь от перенапряжения.

Что делать? Куда бежать? Почему я не озаботилась контактами его родных? Даже адреса не помню, меня же привезли-увезли, а от пережитой накануне истории я вообще ничего не запомнила! Неожиданно меня осеняет мысль: Марк! Его дружище наверняка что-то должен знать!

Оля долго не поднимает трубку. Ну же, давай, Летунова, мне как никогда нужна твоя помощь. После долгих, долгих, долгих гудков, на том конце трубки, наконец-то звучит сонное "алло". Не хорошо посреди ночи беспокоить беременную женщину, я понимаю, но что мне остаётся?

Беременная женщина ругается на меня, сначала, потому, что я ей спать не даю, потом, что захожусь на ровном месте, а потом и вовсе посылает меня в... постель. Вот не ожидала от подруги такого! Правда, потом перезванивает мне, сказав, что Марк тоже не дозвонился. И мы все дружно начинаем искать этому причины.

Ночь тянется бесконечно: в тревожных мыслях, заламывании рук и самых сочных картинках того, что могло произойти. Могло ли утро, после такой ночи, выдастся удачным? Есть варианты ответов:

— Нет.

— Конечно, нет.

— Нет, конечно.

— Пфф... ещё чего!

Добираюсь до работы раньше обычного, ибо привычка выходить пораньше есть, а ощущения, что я уже не в Котельниках, нет. Холл бизнес-центра пустует, в лифте еду одна. Снедаемая тревожными чувствами, грызущими переживаниями и просто тяжёлой формой недосыпа, больше похожа на зомби, а не человека.

В кои-то веки, прихожу первой, зажигаю свет в кабинете, включаю комп и пытаюсь отвлечься от стучащих в голове мыслей. Вскоре кабинет заполняется людьми, кто-то оживленно беседует, кто-то предлагает попить кофе с зефирками, а я все пялюсь в экран, на котором ещё вчера установила нашу с Хромовым фотку. Нас запечатлели во время того знаменательного танца, я прячу лицо на груди у Ильи, но все равно видно, что улыбаюсь. В груди что-то сжимается. Только бы все было хорошо!

Звонит телефон, и я подпрыгиваю на месте, а сердце заходится в учащенном ритме, пока не вижу, что это всего лишь мама.

— Дочь, нужны ключи от квартиры, — начинает она без предисловий.

— А твои где?

— Мои — в замочной скважине! Не тот ключ не в то отверстие, и вот, не войти, не выйти, — сокрушается мама.

Я ничего не понимаю, но говорю, чтоб приезжала, я спущусь, отдам ей свои.

В дверях появляется Летунова — бледная вся, осунувшаяся, измученная токсикозом. А тут ещё я ее не жалею, спать не даю. Она кивает в сторону коридора — негласное приглашение выйти.

— Ну что? — спрашивает, едва мы достигаем ее кабинета.

— Ничего.

— Да все с ним нормально! — убедительно говорит она.

— Знаешь, если с ним все нормально, я лично это изменю! Обкорнаю этого засранца под ноль! Напишу ему на лбу перманентным маркером: с-к-о-т, — демонстрирую ладонью как и где расположу эту надпись. — Потом... потом... ух, какие сцены сейчас в моей голове! — нервно расхаживаю по кабинету.

— Попрошу Марка еще раз ему позвонить, — Оля берется за стационарный телефон, в это время мой сотовый разрывается.

Мама. Приехала. Показываю знаками Летуновой, что спущусь ненадолго вниз, она кивает, пока договаривает с мужем. Но я-то понимаю, что это все напрасно. Не дозвонится он до Хромова.

Мама стоит у окна, топчется рядом с искусственным фикусом, украшающим холодное каменное помещение нижнего этажа.

— Держи, — протягиваю ей ключи.

— Спасибо, дочь. Я сейчас дубликат сделаю и верну тебе. Представляешь, вставила ключ от нижнего в верхний замок и еще удивилась, почему он так туго туда заходит! Сил приложила, а он пополам сломался. Вот, теперь, ни верхний не открыть, ни нижний, представляешь? — мама улыбается, рассказывая о своей неудаче, конечно, для нее это редкость, попасть в такую ситуацию. Не то, что для меня. — Ладно, я к обеду, думаю, верну тебе их. Хотя можно не спешить, наверно, они тебе пока не нужны, да?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍