Ненавижу. Скучаю. Люблю

Дом парня Ирины, сестры Снегиревой, находился на отшибе города. Антон два раз не туда заехал, перепутал номера улицы. Чудом нашел нужный адрес. Остановился напротив новенького подъезда, вышел из машины и принялся звонить Юльке. Трубку она взяла сразу, попросила подождать пару минут, на предложение, ждать внутри квартиры, ответила отказом. Леваков вздохнул, однако возмущаться не стал. На улице, так на улице.

А когда дверь подъезда открылась и Снегирева выпорхнула с маленьким рюкзачком на плечах, Антон совсем растаял. Она вдруг ему такой хрупкой и маленькой показалась, что аж страшно стало.

- Привет, - робко произнесла Юлька, подходя ближе. Она вроде и улыбалась, а вроде и пыталась скрыть грусть. Леваков все понял без слов: молча подошел, обнял крепко, прижимая к своей груди. Теперь он точно никуда ее не отпустит. Откуда-то на плечах возникла ответственность за эту уязвимую девчонку. Девушки вообще слабые, кто их будет оберегать, как не мужчины.

- Ты задушишь меня, - отшутилась Снегирева, ерзая в его объятиях.

- Не задушу, не переживай, - ответил Антон, затем все же отпустил руки, но отвести взгляд не смог. Все его нутро тянулось к этой девчонке, рядом с ней он ощущал себя иначе: будто может, решит любую проблему, покорить самую высокую вершину, коня оседлать на ходу. Удивительно, конечно, раньше подобного с ним не было.

- Что? Я так плохо выгляжу? – смутилась Юля, от столь пристального разглядывания Левакова. Он чуть наклонился и заправил прядку ей за ушко.

- Очень, но мы это исправим. Кушать хочешь? А, и что мы стоим? Поехали!

- Кушать… ну… не знаю, - замялась Снегирева. Антон больше не стал ждать: стянул с ее худеньких плеч рюкзак, открыл заднюю дверцу и кинул туда вещи.

- Я очень хочу. Как насчет кавказской кухни?

- Ну, раз ты хочешь, - смущенно ответила Юля, припустив ресницы. Леваков взял ее за руку и повел к пассажирскому сидению. Распахнул перед Снегиревой дверцу, приглашая, садится. Она глянула на него мимолетно, и от одного этого взгляда прошибло током каждую клеточку. Антон не выдержал, поддался вперед и коснулся губ Юли. Мягких. Карамельных губ. Ох, как же он скучал по этим прикосновениям, по ее запаху.

- Я рад, что ты доверилась мне, - шепнул Леваков, разрывая сладкий поцелуй. Он улыбнулся, она тоже. Только теперь по-настоящему. И в груди у Антона, словно запели птички. Всегда бы Юлька так улыбалась, смотрела только на него и целовала. Ох, последнего особенно хотелось, конечно.

- Спасибо, - робко произнесла Снегирева, затем развернулась и села в салон, прикрывая за собой дверцу.