Чужая жена. Ты будешь моей

Мы заходим в аптеку, и я покупаю двойной тест на определение беременности.

Едем домой, каждый с загруженным видом. Музыка из динамиков слабо помогает отвлечься. В руках сжимаю коробочку и мельком пробегаюсь по инструкции, вспоминая, что нужно делать по порядку.

– Надо делать утром. Я не собираюсь у тебя спать, – говорю я.

– Сделаешь сразу, как приедем.

– Но…

– Не зли меня еще больше, Камилла.

Я проглатываю возмущение, чтобы не накалять обстановку.

Когда приезжаем домой, то первым делом я иду в туалет с тестом и стаканчиком. Арс заходит следом.

– Выйди, пожалуйста, – прошу.

– Делать будешь при мне, – он опирается на стену плечом и сверлит требовательным взглядом.

Я закатываю глаза и стискиваю зубы. Ладно, еще одна минута унижения. Последняя, Камилла.

Сажусь на унитаз, от нервов и постороннего взгляда поначалу даже пописать не получается, но я выжимаю из себя достаточное количество. Опускаю тест полоску в мочу на несколько секунд и кладу на стиралку.

– Надо подождать немного, – поясняю я и складываю руки на груди в ожидании и, неотрывно глядя на то, как слабо окрашивается первая полоска.

Арс подходит ближе и тоже смотрит.

Когда начинают появляться очертания второй полоска, мое сердце замирает.

Нет.

Нет.

Нет.

Кажется сердце не билось все это время, когда полоска становилась все ярче и четче.

Твою мать. Вот же черт.

– Две полоски, – комментирует Арс очевидное и переводит взгляд на меня. Моё лицо побледнело, глаза стали безликими и наполнились страхом. Я до сих пор не могу поверить. – Получается, беременна.

Я сглатываю, суетливо тереблю коробочку и достаю вторую полоску. Первая ошиблась, точно.

– Надо переделать, – в ушах бьет самая настоящая паника.

Я повторяю процедура, и на тест вновь полосатится, как и в первый раз.

– Поздравляю, – довольно лыбится Арс, глядя на то, какая я растерянная сейчас. – У нас будет ребенок, дорогая.

Принять это сложно, мне хочется кричать, в груди все бунтует. Где в этом мире справедливость или хотя бы малая доля сострадания?

– Я по–прежнему хочу развода, – вздувая ноздри, упрямо заявляю я. Щеки красные, я дышу взволнованно, потому ситуация выходит из–под контроля.

– Нет, милая, моя. Теперь развода я тебе не дам. По крайней мере, до рождения ребенка.

– Арс! Не будь извергом! Отпусти меня! – теряю самообладание.

– Отпущу, когда родишь. Ребенок останется со мной, а ты пиздуй на все четыре стороны.

– Что… – задыхаюсь от чувств. – Ты с ума сошел такое говорить? Ребенку нужна мать!

– Так я же тебя не выгоняю. Хочешь – оставайся, это ты бежишь, не пойми куда.

– Я… Я… – на глазах выступает пелена. – Я ненавижу тебя!

– У тебя гормоны шалят, – снисходительно смотрит на меня и разворачивается, чтобы выйти из комнаты. – Отдохни. Завтра съездим в больницу, узнаем срок.

– Я не останусь здесь! Я ухожу от тебя! – рвусь вперед, чтобы сбежать.

Попытка оказывается неудачной, ведь Арс хватает меня за волосы и тянет к себе.

– Ай…– стону я, держась за голову. – Отпусти! Больно!

– Я не понятно изъясняюсь или что? – грозно гремит прямо на ухо. – Идешь к себе, сидишь там до утра и думаешь о своем поведении. Утром едем в больницу. Я же тебя из под земли достану, дура. Так что не беси меня, а то возьму грех на душу.

Он швыряет меня на пол. Я чувствую себя настоящим избитым ничтожным дерьмом. Арс удаляется в другую комнату, а я надрывно визжу ему в спину о том, как сильно ненавижу. Меня скручивает от внутренней боли, я рыдаю во все горло, давясь собственными слезами и отчаянием. Картинка светового будущего с Русланом только что разлетается вдребезги, и её многочисленные осколки вонзаются в без того истерзанное сердце. В груди неистово жжет, а в висках набатом стучит вопрос «За что, Господи?»