Танцуй для меня, девочка

— Все? Доволен? Открывай дверь!

Как сказала, так и заткнулась, замерев на месте и разглядывая, как этот невозможный человек, вместо того чтобы самому тоже найти прикрытие, стоял голый у плиты и готовил яичницу!

Вот же… сука!

Потому что это охренительное зрелище так и засело в мозгах, не желая уходить из них. Да и как возможно? Когда при каждом действии мышцы на его спине приходили в движении, приковывая к ним внимание. Особенно, к нижней части. Круглые ягодицы так и хотелось подойти и укусить…

Я аж пощечину себе зарядила, чтобы и впрямь не сотворить подобного рода глупость.

— Завтракать будешь? — не оборачиваясь поинтересовался тем временем Тенгиз.

И я возблагодарила небо за это!

Вид его передней части тела я бы сейчас точно уже не пережила. Почему-то до этого мгновения мимо меня прошел тот факт, что он голый. А теперь…

Тенгиз все-таки обернулся, одной рукой продолжая держаться за ручку сковороды.

И кто-нибудь лишите меня зрения!

Потому что у него стоял!

Опять!

Будто и не было прошлой ночи, где он кончил далеко не один раз.

И самое ужасное, что мое собственное тело тут же откликнулось на такой немой призыв влагой между ног! Пришлось сжать бедра, чтобы снизить желание.

— Не думала, что в тридцать с лишним сохраняется такая активность, — ляпнула в расстройстве.

Ну, а чего он тут такой… совершенный!

Ей-богу, я сама себе напоминала кошку мартовскую рядом с ним.

Нет уж, точно никаких совместных завтраков! Лучше просто уйти и поскорее забыть все произошедшее. И я бы так и сделала, если бы не ударивший в спину вопрос.

— Почти интересно, с кем же ты встречалась, раз смогла сделать такие выводы. Со стариками, что ли?

Я, как услышала, так и остановилась с занесенной для шага ногой. Медленно обернулась, в неверии глядя на мужчину. А тот вполне серьезно смотрел на меня в ответ.

— С малолетками, — отозвалась ядовито, чувствуя, как меня опять начинает штормить от эмоций. — Они моложе и активнее. А еще всякую чушь про женюсь, куплю, люблю не могу, никогда не брошу не болтают.

Ушла бы в довершении, но ключа-то у меня как не было, так и нет!

А этот, который постоянно возбужденный, его отдавать не спешил. Более того, на мой ответ заметно помрачнел. И ручку сковороды отпустил. Та и без того оказывается пребывала на краю плиты, чего я до этого момента не замечала, а теперь вовсе полетела вниз, Тенгизу под ноги. Тот будто не заметил, ко мне шагнул, уходя тем самым от удара раскаленным чугуном и его содержимым. В карих глазах при этом сквозило злое ожидание.

— Активнее, значит, — произнес медленно, будто выталкивал из себя слова, делая новый шаг в мою сторону. — Чушь всякую не несут… — еще один шаг.

Нервно сглотнула, но осталась стоять на месте, не сводя с него глаз. Да и вообще, чего злится? Сомневаюсь, что он вел все эти годы монашеский образ жизни. И я его о том не спрашивала даже, между прочим! Ну а то, что у меня, помимо Артура, и не было больше никого… Ему знать необязательно. Не касается его это никак. Как и меня не должны касаться его эмоции. Но трогают. Так и хочется сбежать, да подальше и поскорее. Чтоб наверняка не догнал и не нашел.

Все-таки отступила.

И не один раз.

Уж слишком зло ухмылялся Тенгиз, пока наступал на меня. Все шире с каждым новым шагом ко мне. И я не выдержала. К черту все! Лучше отсидеться в какой-нибудь комнате, чем опять с ним ругаться. Знаю я, чем это все закончится. Не хочу! То есть хочу, но не надо мне такого! Пусть к невесте своей валит! А я на роль любовницы не подписывалась!