Николай Куликов - Абвер против СМЕРШа. Убить Сталина!

— Можно поступить проще, товарищ оперуполномоченный! Он говорит, — старшина кивнул на Михаила, — что к сестре приехал. Ну, так я ее хорошо знаю: Надежда Николаевна надежный и проверенный товарищ, член партии. Она тут рядом, завом в продмаге работает — пошлем за ней соседку, через пять минут будет! Это не то что до отделения полчаса тащиться. Если Надежда Николаевна подтвердит, что Машков точно ее брат, значит, так оно и есть, — я за нее ручаюсь!

— Ну смотри… — после недолгой паузы проговорил «штатский», — тебе виднее, участок-то твой…

«Неужели пронесло?! — подумал я с облегчением. — Хорошо, не успел нанести удар. Если бы мы их здесь ликвидировали, наше непростое положение осложнилось бы еще больше…»

Через шесть-семь минут в коридоре раздались торопливые шаги, потом дверь распахнулась и на пороге появилась невысокая и симпатичная черноволосая женщина лет тридцати, в бежевом плаще и в резиновых сапожках, с непокрытой головой. Видимо, шла она очень быстро, поэтому несколько запыхалась и щеки ее порозовели — с порога она сразу направилась к Михаилу, заключив его в горячие «родственные» объятия:

— Здравствуй, Миша! — Тут она укоризненно поглядела на участкового: — Ты что же, Рустам, брата моего чуть не арестовал? Тетя Маша говорит: «Беги, девка, а то твоего Мишу сейчас в милицию заберут!»

Несколько смущенный старшина начал оправдываться и объяснять, что Михаила никогда не видел, но сразу же послал за ней соседку: при этом называл ее то Надеждой Николаевной, то Надеждой. Из чего я заключил, что они были достаточно хорошо знакомы. «Впрочем, — рассудил я, исходя из своего жизненного опыта, — если она заведующая в продуктовом магазине, то наверняка „подкармливает“ местных „шишек“ — того же участкового».

— Пойдем, Мамедов! — коротко приказал «штатский», который, как я и полагал, в этой паре был старшим.

— Извините, Надежда Николаевна, служба! — уже на ходу произнес старшина, поспешив вслед за ним.

Дверь в коридор была открыта, и там собрались любопытные соседи: тетя Маша, две немолодые женщины и еще парнишка лет четырнадцати — в этот вечерний час люди уже начали возвращаться с работы домой.

— Все, можно расходиться — представление окончено! — властным голосом работника советской торговли заявила Надежда и захлопнула перед их любопытными носами дверь.

Потом она долгим и оценивающим взглядом посмотрела на меня и спросила «брата»:

— Ну а это кто? Познакомь нас!

— Друг мой, Николай — герой-фронтовик! — преувеличенно громко (для соседских ушей) ответил Михаил. Потом подошел к ней вплотную и что-то шепнул в самое ухо. Она еще раз взглянула в мою сторону:

— Понятно. Тогда ждите, скоро вернусь.

— Жратвы захвати, сколько сможешь, — долго мы здесь не задержимся, — тихо произнес Михаил. — Денег дать?

— Не надо.

Она удалилась стремительной походкой (судя по звукам шагов в коридоре), а Михаил, закрыв дверь на защелку, облегченно выдохнул:

— Пронесло…

— Это точно, — ответил я.

В ожидании «сестры» Михаил засел за расшифровку шестичасовой радиограммы «оттуда» — текст на небольшом клочке бумаги все это время был у него в кармане брюк. Через некоторое время я держал в руках дешифровку, которую сразу после прочтения отправил в огонь. Текст ее накрепко врезался мне в память:

Агентам Кроту и Сове срочно передислоцироваться в район лесных массивов в ста двадцати километрах северо-восточнее райцентра Карманово Смоленской области. Подобрать подходящую площадку для приема десанта в количестве шести человек и груза. Координаты сообщить в Центр не позднее 23 часов 9 октября. Десант должен быть выброшен в ночь с 9 на 10 октября — точное время, пароль для встречи и расположение на земле сигнальных костров сообщим позднее — после получения от вас координат места высадки. До соединения с прибывшим десантом старшим является агент Крот. Далее поступите в распоряжение командира группы парашютистов.

Желаем вам успехов.

— Как быть со сроками? — обеспокоенно посмотрел на меня Михаил. — Уже через сутки мы должны быть на месте, а это, если не ошибаюсь, под двести километров!

— Надо достать автомобиль и сегодня же ночью двигаться дальше! Какие мысли по этому поводу? — спросил я его и с улыбкой добавил: — Думай! Ты ведь у нас птица мудрая — Сова, как-никак!

— А ты, выходит, Крот! К тому же теперь мой командир, — пробурчал он хмуро, не поддержав мой шутливый тон.

— Так как с транспортом?

— Есть кое-какие соображения: один вариантик ухода из города я продумал заранее. Но хотелось бы знать — этот десант, он для чего? Та же цель, что у твоей группы? Может, поделишься?..

— Узнаешь в свое время, — решительно охладил я чрезмерное любопытство напарника. — Давай-ка лучше обсудим наше положение!

Я достал из вещмешка планшетку с картой Смоленской области, которую аккуратно расстелил на кухонном столе. Светомаскировочная штора на окне была опущена, и мы не боялись любопытных взглядов. Сова начал объяснять свой план, который мне показался весьма дельным.

Пока мы обсуждали наши дальнейшие действия, прошло часа полтора, наконец в коридоре раздались энергичные шаги и в дверь несколько раз постучали — видимо, стук был условный, и Михаил уверенно произнес:

— Это она!

Когда он открыл, в комнату вошла хозяйка — в том же плаще, что и при «разборках» с участковым Мамедовым, — только теперь в простеньком черном платке; в руках она держала средних размеров клеенчатую сумку.

Анна Шевченко, она же завмаг Надежда Котова.

Ее настоящее имя было Анна. Отец ее, ротмистр Николай Иванович Шевченко, из донских казаков, с восемнадцатого года состоял адъютантом казачьего генерала Шкуро: вместе они участвовали в боях с турками в составе кавалерийского корпуса генерала Баратова во время Первой мировой. Потом прошли весь крестный путь Белой армии и оказались в конце концов на чужбине — в эмиграции. Генерал Шкуро поначалу осел в Париже, а Николай Шевченко выехал с единственной и горячо любимой шестилетней дочкой в Югославию: мать Анны умерла от сыпного тифа еще в девятнадцатом, и девочка осталась на попечении отца.

В 1933 году Аня окончила русско-сербскую гимназию и даже поступила на медицинский факультет Белградского университета. Получить заветный диплом врача девушке не позволило тяжелое материальное положение семьи: отец перебивался случайными заработками шофера такси, грузчика, официанта и даже циркового наездника. В конце двадцатых в Югославию перебрался из Парижа генерал Шкуро — Андрей Григорьевич стал частым гостем в их маленькой комнатушке на окраине Белграда. Здесь бывали многие русские офицеры, немало которых осело на югославской земле после бегства из России в Гражданскую. Казачьи офицеры, за редким исключением, люто ненавидели большевиков, и многие из них состояли в Русском общевоинском союзе (РОВС) — антисоветской эмигрантской белогвардейской организации с центром в Париже. В шестнадцать лет отец привел Анну в молодежную ячейку Белградского филиала РОВС, где она прошла военно-спортивную подготовку. Идеологическая обработка здесь велась на «должном уровне» — в юные головы накрепко вдалбливали ярый антикоммунизм и антисоветизм…

В сорок втором, уезжая в Россию, отец сказал на прощание: «Помни, дочь: наши главные враги — большевики. В борьбе с ними хороши все средства и любые союзники — будь то Гитлер или сам Сатана! Если даже часть России окажется под немцами — а всю ее огромную территорию небольшой Германии не удержать, — даже тогда у русского народа останется шанс выжить, а затем возродиться из пепла. При большевиках такого шанса не будет: еще несколько десятилетий их правления — и русской нации придет конец: сталинское рабство приведет к вырождению и полной деградации. Мы, казаки, народ вольный — умрем, но на колени не встанем! А бог нас рассудит»…

Когда германские войска в 1942 году заняли казачьи районы Кубани, Дона и Терека, бывшие белые генералы Шкуро и Краснов с помощью немцев сформировали для борьбы против большевиков 15-й казачий корпус (у многих казаков были давние счеты и обиды на Советскую власть, и среди них нашлось немало добровольцев, вступивших в рядовой состав корпуса). Корпус возглавлял известный немецкий генерал Гельмут фон Панвиц. В командный состав входили немцы и русские эмигранты из казаков — среди них оказался и отец Анны. Весной сорок третьего Николай Шевченко погиб от рук партизан-подпольщиков на одном из хуторов в южнорусских степях. Неудивительно, что его дочь, воспитанная отцом в крайней ненависти к большевикам и всему советскому, решила мстить: вскоре она оказалась в числе курсантов одной из разведшкол специального органа «Цеппелин». Кстати, при зачислении с ней долго беседовал подполковник СС Грейфе, после чего в разговоре со своим помощником Краусом заметил: «Запомни, Отто, из этой русской вполне может получиться королева шпионажа — новая Мата Хари. Обрати на нее особое внимание!»