Альберт Зарипов - Дембельский аккорд 2

Через пять минут я вышел в маленький коридорчик, где напротив выхода на крыльцо сидел на стуле дневальный по штабу. Солдатик бодрствовал и мог что-то заприметить…

— Патрульные прямо пошли? — спросил я бойца. — Или свернули куда-нибудь?

— Когда сюда шли — не знаю. — признался дневальный. — А вот когда выходили, кажись, направо двинулись..

— Молодец! — одобряюще произнёс я. — Иди-ка за мой стол! Если кто-то будет звонить — скажи что дежурный вышел на крыльцо… И ты сейчас его позовёшь! А сам бегом за мной! Крикнешь от входа!..

Солдат кивнул головой и зашёл в комнату дежурного. Я открыл дверь и вышел из штаба… Прямо шла широкая аллейка, заканчивавшаяся у КПП со шлагбаумом… Слева и справа от неё находилось по три вагончика-КУНГа, в которых обитали штабные специалисты младшего ранга… Но если пройтись вдоль стены штаба вправо, а через десять шагов повернуть влево, то можно оказаться прямо перед курилкой… Где я поздним вечером беседовал с Русланом Цветковым… А вот сейчас…

А вот сейчас оттуда доносились чьи-то голоса… Пока что негромкие, но с каждым шагом я различал их более отчётливей…

— А ты слышал, как хохлы теперь исполняют арию Ленского в опере «Евгений Онегин»? Умереть и не встать! Это ария перед дуэлью… «Чи я спаду дрючком пропёртый? Чи мимо прошпандорит вин?»…

Я уже узнал голос второго патрульного и прибавил шагу. Они всё ещё смеялись, когда я внезапно появился на входе в офицерскую курилку…

— Веселимся? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Так точно, товарищ старший лейтенант! — чистосердечно раскаялся сержант.

— Мы больше не будем! — быстро вторя ему, добавил контрактник-ростовчанин. — Ну, честное слово!..

Приподнятое настроение обоих контрактников невольно передалось и мне… Но… Хоть я и улыбался…

— Значит так! О вашем залёте я никому не говорю, но вы сами доложите капитану Лимонову о том, что я вас застукал в курилке… Тогда как вы были должны патрулировать по маршруту… А теперь — вперёд!.. Дрючки…

Я быстро возвратился в комнату дежурного, где солдатик меня порадовал тем, что за время моего отсутствия никто не звонил… И моё самовольное оставление боевого дежурства прошло практически незамеченным…

Около трёх часов ночи наконец-то объявился дежурный по части, который тут же отпустил меня отсыпаться аж до самого завтрака. Я нисколечко не возражал, а лишь быстрым шагом прошёлся до нашей ротной канцелярии, где и завалился не раздеваясь на свою кровать… Но бушлатом всё-таки прикрылся…

Утром в столовой ко мне подсел командир второй роты:

— Алик, что там случилось с моими патрульными?

— А что они тебе сказали? — вопросом на вопрос отозвался я, помешивая чай в кружке.

— Что ты их поймал в курилке перед штабом. А они должны были быть на маршруте патрулирования. — пояснил Дима Лимонов. — Так оно было?

— Ну, да… — подтвердил я. — Поначалу всё нормально было… Но в два часа ночи, то есть почти перед сменой. Они зашли мне на доклад, а снега-то нету на касках! Но мне говорят, что снегопад ещё идёт. Вот я и подловил этих ротозеев. Крайний час они решили в курилке переждать. Про них я никому не говорил, даже своему дежурному… Чтобы вам потом не нахлобучили… Я им приказал тебе доложить о залёте…

— Они это сделали… — задумчиво произнёс командир второй роты. — Ладно… Тебе — спасибо! А они сегодня по-новой заступят в патруль. Пусть повышают квалификацию… Обормоты…

— Да не за что! — отмахнулся я. — Как там Златозуб воюет?

— Нормально… — ответил Лимонов, вставая со стула. — Всем привет передавал.

— Шифрограммой? — так же шутливо спросил я. — Или открытым текстом?

— Конечно шифром… — откликнулся уже уходящий ротный-два. — А то вдруг перехватят!..

Последнюю свою фразу он почти прокричал… Потому что доселе безмятежно висевший на стенке за барной стойкой музыкальный центр ожил очень даже внезапно… И всё тот же ухарь-парень Володя Кузьмин принялся в стотысячный раз зазывать к себе сначала красотку, а затем уже и хорошую погодку… Потом вечно где-то плавающую лодку… Ну, не обошлось и без вездесущей водки… Чувствовалось, что Кузя всё же обзавёлся новомодным словарём рифмованных окончаний… Составленным очень даже наблюдательным спасателем с оживлённого пляжа… [29] В нашем батальоне спецназа имелось всего два компакт-диска… Но Наталка-то Ветлицкая со своим лунным котом шла «на-ура» только по вечерам… Когда ненасытный лунный кот должен был подавать заразительный пример того, как нужно пить и пить… Хоть из лужи, но непременно водку… Жиковскую…

После завтрака я остановился перед входом, чтобы подышать свежим морозным воздухом. На относительно сытый желудок да ещё и светлым утром можно было удовлетворённо констатировать то, что долгая ночь прошла без приключений. Так что мне оставалось помечтать о том, чтобы точно также миновал и ясный день. Моя мечта почти сбылась. Подошедший после завтрака дежурный по ЦБУ майор Отто не нуждался в ничьей помощи и на весь день занял стол со всеми телефонами…

А характер-то у него всё тот же… Стойкий… И нордический…

Глава 47. «Здравствуй, мама дорогая!..»

Не хлебом единым живёт человекХоть чёрное слово похлеще свинцаДвадцатый кончается проклятый векА пиршеству смерти не видно конца

Рядом со входом в солдатскую столовую теперь красовалась другая надпись, добросовестно выцарапанная штык-ножом крупными буквами на чёрном фоне… Месяц назад тут была настоящая резьба по дереву про «голубых зверьков»… А нынче в глаза бросались очень даже жизнеутверждающие строчки…

Здравствуй, мама дорогая! Стали наедаться!Кости и лавровый лист стали оставаться!

Военный оптимизм буквально хлестал через край! И расплёскивался во все стороны, вызывая громкий смех и широкие улыбки… По всей видимости, данное стихотворное произведение было совсем свежим и поэтому солдаты реагировали на него очень искренне и весьма положительно… Это через несколько дней, а то и может неделю, данная надпись будет казаться слишком издевательской… А потом и вовсе кощунственной… Но всё это возможно произойдёт в недалёком будущем… А пока она вызывала у военнослужащих одни лишь приятные эмоции…

На меня это стихотворение тоже подействовало больше с положительной стороны. Ведь несмотря на ужасающую убогость солдатского «питания», в нашем батальоне всё же находились юмористы, которые с предельной точностью выразили своё искреннее отношение ко всему этому армейскому безобразию.

А если посмотреть на это явление с другой стороны — ироничной и даже скептической… То внести положительные изменения в имеющийся пищевой беспредел я почти не мог. Причём, даже во вчерашнем своём статусе помощника дежурного по части. Поскольку полномочий мне явно не хватало. Ведь только дежурный по части имеет законное право и святую обязанность присутствовать в солдатской столовой в тот самый важный момент «закладки», когда повара бросают в общий котёл продуктовые ингредиенты. Перед этим дежурный должен потребовать от дежурного по столовой взвесить на весах всё то, что указано в накладной на получение. И цифры на бумажке должны совпасть с показаниями весов. И только потом продукты можно положить в котёл… И через несколько часов варки на солдатский завтрак попадёт именно то блюдо, которое бойцам и предписано съесть… И от всего этого контрольно-надзирающего действа будет зависеть не только калорийность казённой пищи, но и её вкус. Ведь даже свежесваренная каша из сечневой крупы да ещё и приправленная порцией коровьего масла будет выглядеть очень даже аппетитной…

Пока я размышлял о повышении калорий в солдатском рационе питания, первая рота уже успела позавтракать и стала выстраиваться в обратном направлении. Времечко уже поджимало и следовало немедленно отправляться в путь…

Запланированные занятия моей группы прошли в хорошем темпе и с неплохой отдачей… Хоть я ещё и ощущал себя не окончательно выздоровевшим, но отдавать необходимые команды по радиостанции мне было совсем не трудно. И пусть мой голос хрипел и срывался, но поступающие вводные разведчики выполняли очень энергично и старательно…

После возвращения в расположение роты ко мне подошёл сержант Бычков с довольно необычной просьбой.

— Товарищ старшнант! Я вчера предложил группе купить телевизор в палатку, чтобы не так уж скучно было… Все согласились… Как вы на это смотрите?

Я был озадачен не на шутку… Ведь телевизионный «ящик» будет соблазнять бойцов буквально каждый вечер. Когда там показывают столько всякой всячины… Начиная с полуголеньких подтанцовщиц-подпевальщиц и заканчивая якобы эротикой. Лёгкой, так сказать, постельной… Ведь сейчас даже и кассеты с порнухой не нужны… За полнейшей их ненадобностью!.. Нашим солдатикам у телеэкрана!.. И тогда их юношеская гиперсексуальность будет бурлить в них со страшной силой!.. А это приведёт к соответствующей неудовлетворённости и чрезмерной нервной возбудимости, а следовательно к дальнейшим неосознанным вспышкам ярости и внезапной агрессии… Даже если это массовое пожирание ночной телепорнухи постепенно и пройдёт, то в нашей палатке всё равно останутся несколько «секс-маньяков», которые будут смотреть «клубничку» до самого утра. И всей группе поспать спокойно не дадут, и сами днём станут ходить как зомби!..