Бог хочет видеть нас другими - Татьяна Олеговна Беспалова

языке. Над текстом на обеих сторонах картинка — изображение бойца в пилотке со звёздочкой, в поднятой над головой руке зажат пистолет, в глазах ярость, рот распахнут в крике. Под картинкой надпись крупным шрифтом «Боевой листок русского бойца».

Оратор говорил не переставая, но из-за спин собравшихся ни единого слова было не разобрать, только «ба-ба-ба» да «бу-бу-бу». На осунувшихся лицах женщин и стариков я приметил внимание и благожелательный интерес. Лишь какая-то бабёнка, лет пятидесяти, с выбеленной чёлкой и пустыми глазами тянула к говорящему смартфон с включённым диктофоном. Я взял её на заметку, намереваясь по возможности отследить её перемещение. Надо также предупредить оратора. Я притиснулся ближе к нему. Люди расступались, давая дорогу моему священническому облачению. Заметив меня, оратор заулыбался:

— Здравствуйте, батюшка!

Лишь в этот момент я узнал своего московского коллегу, уроженца Кременчуга. Как же так получилось, что он вышел за рамки своих полномочий, презрел так необходимую в нашей работе конспирацию? Сначала одесское подполье, а теперь ещё и это. Как же так? Он же передал меня с рук на руки Олесе. Мы простились, и вот опять он передо мной…

— Присоединяйтесь, батюшка! — проговорил коллега. Он смотрел мне в глаза, но будто не узнавал. — А мы как раз некоторые аспекты христианской религии обсуждаем. Минуточку внимания, друзья! — он хлопнул в ладоши. Бормотание в толпе улеглось. — Итак, когда началась эта война? Эта война началась 1000 лет назад, когда в западнохристианской, и в первую очередь в католической, церкви победил сатанизм. Разве Христос призывал сжигать людей заживо, обвиняя их в ереси? Разве Христос призывал вырезать целые народы за иные взгляды на мир? Разве Христос призывал торговать индульгенциями, отпуская богатым самые страшные грехи? Разве Христос призывал к работорговле, ссылаясь на то, что у людей не белой расы якобы нет души? Всё это и многое другое дьявольских рук дело, поддерживаемое западной церковью, которая по недоразумению называется христианской. Наша страна, Россия, для них самый главный враг. В России столетиями мирно сосуществовали разные народы, разные культуры, разные религиозные конфессии. Россия на практике показала, как можно создать огромную страну без принципа «разделяй и властвуй». Россия никого не завоёвывала и не уничтожала. Россия доказала, что можно жить в мире и дружбе. В России культуры разных народов взаимно подпитывались и обогащались. Именно за это нас так ненавидят сатанисты и воюют с нами без малого 1000 лет. Почему мы воюем? Россия — сердце земного мира. С уничтожением России погибнет весь мир. Со времён Александра Невского Запад воюет с нами. Раз в 100 лет они выбирают нацию, как агнца на заклание, и натравливают её на Россию. В 17-м веке это были поляки, в 18-м — шведы, в 19-м — французы, в 20-м — немцы. А в 21-м им удалось оторвать от России кусок русского мира, так называемых украинцев, и воспитать их в ненависти к нам. Задача Запада, как и 1000 лет назад, уничтожить Россию, обрекая весь мир на уничтожение и вымирание. 100 лет назад они мечтали загнать весь мир в концлагеря. Сегодня они приготовили для человечества цифровой концлагерь, и задача России — спасти мир от очередного фашизма. Мы — последняя надежда человечества, именно поэтому мы и воюем…

Он хорошо говорил. Тут не поспоришь. Но разве не рискованно вести такую агитацию в оставленном русскими войсками городе? Мы, очевидно, находились в окраинной, застроенной частными домами, части города. За высокими оградами виднелись увядающие сады и крыши построек. Кое-где у ворот стояли припаркованные автомобили. И ни одного общественного здания, и ни одного сколь-нибудь крупного магазина. Похоже, самым крупным зданием в округе являлся одноэтажный приземистый морг. Он выделялся и обилием припаркованных у входа автомобилей. Непосредственно за территорией морга располагался небольшой лесок. Там рельеф, скорее всего, плавно понижался к реке. Оттуда доносились короткие и пронзительные гудки катеров. В целом местность показалась мне безлюдной. Всё выглядело так, будто местное население в полном составе, включая приезжих и случайных прохожих, собралось у морга.

Я оглядывался по сторонам. Толпа загородила перекрёсток двух небольших улиц, на каждой из которых пока не наблюдалось никакого движения — русские оставили город, украинцы ещё в него не вошли. Но подобное положение не может длиться долго. Я вглядывался в перспективу улиц, опасаясь заметить характерное движение и не мог обнаружить его признаков. Кто-то из толпы сунул мне в руки кипу листовок.

— Вот, батюшка. Прочитайте и вы, — сказал мне неприметный, серенький мужичок в бесцветном спортивном костюме. — Хохлы ещё на подходе. Основные части войдут в город только через пару часов. Пока здесь только их разведчики. Мы с ними контактируем.

Я уставился на мужичка.

— Вы хотите, чтобы я это читал?

— А почему нет? Читайте пока командир не освободится и не сможет заняться вами. Вам же надо на правый берег?

Я кивнул.

— Надо туда добраться, да так, чтобы не попасться на зубок вражеской ДРГ…

Я снова кивнул.

— Договоримся с ДРГ, чтобы проводили до парома.

Сказав так, наш человек исчез, а я принялся за чтение. А я задумался о смысле аббревиатуры. «ДРГ» — что это могло означать, кроме самого очевидного?

Размышляя, почитывая, я краем глаза продолжал мониторить обстановку. Женщина с выбеленной чёлкой никуда не делась. Теперь она снимала на свой телефон лица из толпы. Олеся пока не появлялась. Из дверей морга вообще никто не выходил.

Олеся снова появилась на улице в сопровождении нескольких заплаканных женщин. В толпе зашелестело: «Они никого не смогли опознать», «Разорванные тела», «Изуродованные трупы». Я понял, что речь идёт об останках, извлечённых из-под завалов какой-то разрушенной ещё в марте 2022 года казармы.

Тем временем коллега очень увлёкся своей разъяснительной работой, найдя в окружающих его жителях Херсона благодарных слушателей. Меня же настораживал круживший над нами квадрокоптер. Аппарат работал на малой высоте, настолько низко, что я видел, как бликует оптика его видеокамеры. Казалось, оператор аппарата сможет пересчитать нас всех по головам и, при желании, сфотографировать наши лица.

Я держал в руках ворох тонких листов. Листовки отпечатанны на полупрозрачной желтоватой бумаге. Они походили на полуистлевшие листья, усыпавшие все переулки херсонского предместья. Я выпустил их из горсти, но они не пожелали опускаться на землю. Поток воздуха подхватил их и погёс куда-то.

В это время коллега закончил свою разъяснительную работу. Ребята из группы Олеси принялись разгонять небольшую толпу. Мотивы их казались неоспоримыми: висящие в воздухе над нашими головами квадрокоптеры, которых теперь стало два. Кому они принадлежат? Куда поступает полученная ими информация? К каким