Геннадий Гончаренко - Годы испытаний. Книга 1

Лоб Куранды покрылся крупным потом. Он часто-часто замигал золотистыми ресницами и ответил обиженно:

- Как это чем? Я неоднократно с ним беседовал. Я думаю, в мои обязанности не входит вместо него учить бойцов, как воевать или как содержать оружие?

- Нет, зачем же, командира подменять не след. Но беседа не единственный метод помощи и воспитания.

Куранда не сдавался. Он упрямо решил отстаивать свои позиции.

- А вот вам последний факт, - перебил он комиссара батальона. - На днях к нам в роту прислали нового санинструктора - Таланову. Миронов временно исполнял должность командира роты. Так он, вместо того чтобы по-командирски требовательно принять новичка, дать ему понять, что это боевое подразделение, а не какая-нибудь санчасть, даже не принял от нее доклада и панибратски усадил ее с собой обедать. А ведь это поиски ложного авторитета: глядите, мол, какой я хороший, добрый! - Куранде не терпелось сказать, что он даже подозревает их в близкой связи. Он навел справки о Ляне. И сам начальник оперативного отделения Харин рассказывал ему о ее легкомысленном поведении. «Нет, не буду говорить ему пока об этом. Надо подобрать еще новый материал… Вот тогда пусть попробуют возразить мне»,- думал он.

- Что ж, присмотритесь к новому санинструктору. Помогите Миронову. Значит, он ошибся, поставив себя в такое положение перед подчиненной.

Куранда, не удовлетворенный беседой, тяжело вздохнул.

- А почему вы не были вчера на изучении материальной части гранат?

Политрука сразу бросило в пот. «Вот каков! Сразу круто берет…»

- Проводил совещание агитаторов роты.

- Неужели совещание нельзя было провести позднее? Предупреждаю, чтобы это было в последний раз, иначе буду ставить вопрос в партийном порядке. Мне совершенно непонятно подобное поведение коммуниста-политработника. Вы же не имеете военного образования? И не хотите учиться военному делу… Учтите, что зачеты по стрелковому оружию будет принимать сам командир полка…

«Нет, мне надо, пока не поздно, в дивизионную газету. А тут мне труба… Неужели Харин только обещал, но так ничего и не сделает?»

4

Тревожные мысли охватывали Жигуленко, когда он вспоминал о Ляне. Впервые в жизни он встретил девушку, которая выдержала его стремительную мужскую напористость, не увлеклась его неотразимой красотой. Порой он замечал, что девушка искала с ним встреч, а потом вдруг опять вела себя отчужденно. Он сердился, собирался круто порвать с ней, но тут же ощущал, что нет уже былой уверенности. И он начинал упорно искать слабые стороны в характере Ляны. Но больше всего его тревожила мысль: вдруг Ляна порвет раньше, чем он добьется своего?

Эта мысль заставляла его предпринимать новые и новые шаги, чтобы завоевать симпатию девушки. С ловкостью фокусника он подсовывал в ее карман шоколад. Однажды под подушкой она нашла свои любимые духи «Красная Москва».

Сначала Ляна думала, что эти сюрпризы - дело рук девушек-подруг. Но как-то, застав за «жертвоприношением» санитара, с которым она довольно часто встречала Евгения, поняла, кто тот тайный «снабженец».

Сегодня она была возмущена до крайности. Боец, присланный Жигуленко, передал ей маленькие, величиной с десятикопеечную монету, дамские золотые немецкие часики. И что особенно ее взволновало - все это видел Миронов. Ей почему-то не хотелось, чтобы он знал о ее встречах с Жигуленко. Как-то, направляясь на свидание с Евгением, она обманула Миронова, сказав, что идет в санроту за медикаментами. И вскоре была разоблачена: их встретил часовой Еж, и, как ей показалось, после этого Миронов стал холоднее относиться к ней.

Между Мироновым и политруком роты произошел неприятный разговор.

Политрук явно придирался к Талановой. Он обвинил ее в безобразном отношении к сержанту-агитатору. Миронов, расследуя этот случай, установил, что сержант допустил хамство - неожиданно обнял Таланову, и она отхлестала его по щекам. Но Куранда, не желая ни во что вникать, требовал, чтобы Таланова извинилась перед сержантом, ибо это лучший агитатор: только накануне в дивизионной газете был помещен его портрет с большой похвальной заметкой, автором которой был политрук. Об этой заметке сегодня хорошо отозвался на совещании политработников Бурунов. И Харин сообщил, что Русачев остался доволен этим выступлением в газете. А тут какая-то капризная девчонка вдруг испортила такой удачный шаг по пути к намеченной цели - уйти в дивизионную газету.

Извиняться Таланова наотрез отказалась.

Вечером Ляна и Евгений встретились. Девушка шла на свидание с твердым намерением резко сказать Жигуленко, что эти подарки унижают ее. Но горячность ее сразу остыла, когда она увидела Евгения. Голова его была перевязана, на белоснежном бинте проступали свежие пятна крови.

- Что с тобой? - спросил Евгений. - Ты так побледнела.

- Нет, лучше скажи, что с тобой?

- Это в разведке, сегодня на рассвете. Фриц, гад, чуть было не всадил мне нож в спину…

- Как же это?

- За «языком» отправились и нарвались на засаду, еле ноги унесли. Ночью это было, а на рассвете я опять туда своих ребят повел. Немцы не ждали от нас такого нахальства… Ефрейтора мы захватили. А когда стали возвращаться, минометчики обстреляли нас. Двоих разведчиков убили, Ефрейтору плохо руки связали, он бежать вздумал, ну, и ударил меня… Тряхнули его мои разведчики. Нашли в подкладке мундира золотые кольца, серьги - где-нибудь ювелирный магазин ограбил, мерзавец.

Ляна вспомнила о часах.

- Я прошу тебя, не присылай мне никаких подарков. Зачем мне эти золотые часы?

- Какая же ты, право, странная! Неужели тебе не нравятся красивые вещи?

- Нравятся, только если они заработаны честным трудом.

- Я их нашел в сумке убитого немца. Когда я иду в разведку, рискуя жизнью, разве это не труд? Как, по-твоему, это легко?!

- Знаешь что: оставим этот разговор, Евгений. Мне пора идти.

- Подожди, Ляна… Давай поговорим по душам… Вот я скоро поеду учиться на курсы «Выстрел». Окончу, тогда и на батальон могу рассчитывать. Давай сделаем так: я уеду учиться, а ты отправишься в политотдел и заявишь, что ты моя жена…

- Брошенная, что ли? - прищурилась Ляна. Глаза ее гневно блеснули. Она сжала губы, презрительно оглядела его и, повернувшись, быстро пошла прочь.

Евгений попытался ее остановить, но она сказала с угрозой:

- Вот только подойди!… Видеть тебя не могу…

Какие они все самонадеянные, мелкие, эти мужчины… И Харин вчера настойчиво предлагал ей красивую брошь-розу, золотые лепестки которой оторочены черной замшей, а несколько капелек-камней имитируют росу. Неужели эти люди не имеют сердца, не понимают, что чувства нельзя пробудить подарками, какими бы они ни были дорогими и редкими?

Она долго лежала в блиндаже и плакала. Вдруг кто-то приподнял ее голову и положил на мягкий вещмешок, пахнущий сеном. «Это он пришел сюда, набрался наглости!» И девушка яростно вскочила с жесткой постели. У двери стоял смущенный Миронов.

- Кушайте, Ляна… Чаю вам принесут.

Девушка поглядела на стол: там стоял котелок с кашей, лежал нарезанный хлеб и кусочки сахара.

Лейтенант вышел, а Ляна все стояла и смотрела на дверь.

5

Встреча с Мироновым оставила у Наташи горький осадок. Она так стремилась к нему, а теперь вдруг новая неожиданная преграда. Санинструктор Нина рассказала, как Таланова крутила роман с Жигуленко, именно за это ее перевели на передовую. От отца Наташа узнала, что Рита собирается стать матерью. И сердце Наташи сжималось от боли за подругу. Да и у нее самой закралась тревога, как бы не совратила Таланова с истинного пути Миронова.

Вначале Наташа хотела поговорить с отцом, но передумала. Он ей непременно откажет и даже пристыдит. И тут у нее мелькнула спасительная мысль: «А что, если пойти к Заморенкову? Он наверняка поможет мне». При входе в санроту она столкнулась с Талановой. Они смерили друг друга непримиримыми взглядами, и тут как раз появился Заморенков.

- Ну как служится на новом месте, товарищ Таланова?

- Отлично, товарищ военврач. Командир у меня хороший, заботливый… Вчера я приболела, так он ужин сам принес. Душа человек! - И она многозначительно подмигнула покрасневшей Наташе.

Эти слова переполнили исстрадавшуюся душу влюбленной девушки. И как только Таланова вышла, Заморенков увидел на глазах Наташи слезы. Он подошел к ней, по-отечески приласкал. И Наташа доверчиво рассказала о своем горе, просила перевести Таланову из роты Миронова.

- Ладно, ладно, подумаем, - нарочито сердито глядел Заморенков поверх очков. - Вот отец узнает о нашей затее - обоим влетит по первое число.

Наташа отрицательно помотала головой и, расцеловав растерянного врача, убежала.

- Вот коза, - пробурчал он.

Через несколько дней Таланову забрали в санитарную роту полка под предлогом, что не хватает медперсонала.