Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

«Нет. У нас никто в армии не погибает!».

Странно. Президент встречается с семьями погибших бойцов, не скрывает своих чувств, когда говорит о парнях, ушедших в вечность, а кто-то решает вычеркнуть славного воина из короткого репортажа…

«Кровь на голове раненого солдата замазать. Или вообще не показывать его!».

– Так он герой, выживший после подрыва машины, это его первые кадры после оказания медиком помощи!

«Замазать! А в этом кадре боец пусть не стонет, не надо показывать стонущего солдата!».

– Но он же ранен. И на этом видео его с передовой под обстрелом выносит товарищ, на своем плече. Конечно, тому больно… Но это же пример братства и самоотверженности русских воинов.

«Мне не нравится. А почему вот этот штурмовик одет не по форме, как охламон, что за неуставные штаны, не показывать его! И вообще, наша армия самая высокотехнологичная и мы против, чтобы вы показывали эту дырявую машину бойцов».

– Это их лично купленная для своего подразделения машина. Она пострадала после встречи с вражеским беспилотником. Смотри, во время дождя у неё даже крыша протекает. Но военные ничего, совсем не жалуются и даже шутят, несмотря на все невзгоды. Это же восхищение у людей вызывает, гордость за таких русских богатырей, которых ничем не сломить!

«Наша армия должна выглядеть не так».

– Так дайте бойцам бронемобили и достаточное количество «уставных штанов», а то одежда быстро ветшает после нескольких боевых задач. Я-то только за! И тогда у нас в репортажном кадре будет красивая реальность, а не реально красиво завуалированная истина.

«А вот тут в вашем видео на фронтовых дорогах много подбитых машин. Не показывать!»

– Хорошо. Предлагаю делать репортажи с передовой в розовых тонах. Вместо взорванных автомобилей на бахмутской трассе рисовать сиреневых единорогов, а каждому бойцу вместо потертого автомата Калашникова вкладывать в руку ванильное мороженное. Вот это будет идеальная картинка? Война в стиле фэнтези, где всё нереально сказочно, и никто не умирает!

К счастью, за 4 с лишним года СВО тот пресс-офицер был лишь исключением из общего ряда своих коллег. Работой с журналистами он не горел, о чём признавался в кулуарах. Не понимал он сути военкорской профессии и просто отбывал номер на должности, чтобы после истечения срока вернуться обратно на привычное тёплое местечко вглубь России и спокойно заниматься своей чиновничьей карьерой. Хорошо, что все остальные его предшественники и сменщики с журналистами работали по совести и, так сказать, во имя успеха общего дела. То были ребята идейные, радеющие своей службой на СВО, с такими в огонь и воду не страшно.

Вот и указание прятать лица бойцов – оно такое же локальное, субъективное. В одном подразделении или группировке, например, не только лица, но и имена парней не скрывают. Все, кто хочет, представляются не позывными, а именем и фамилией. В другом месте личность бойца в кадре сотрут вместе с его желанием выступить открыто. Мотив руководителя: скрыть портрет солдата, чтобы враги не вычислили его по интернету и не воздействовали на него или его родственников. Спасибо за заботу, но мужчина сам должен решать: прятаться ему от противника или идти с открытым забралом. Да, есть понятные исключения – разведчики, спецназ, редкие специалисты, военные инженеры, за которыми идёт реальная охота ВСУ. Таких людей действительно нужно секретить. Тут запрет на публичность не вызывает вопросов. (Впрочем, украинские террористы и диверсанты, чтобы провести операцию по устранению человека в тылу ориентируются точно не на телевизионный репортаж военкора). Но простой боец, будь он пехотинец, артиллерист, да кто угодно из миллиона российских солдат, должен решать сам: открывать ему лицо или нет. Это его жизнь, это он жертвует ею во имя страны. Это он должен иметь право выбора: остаться ему в памяти предков на этих репортажных кадрах или быть инкогнито.

Если только представить сколько людей, ненавистных врагу, опасных для противника, из года в год, изо дня в день, выступают с открытыми лицами (в их числе множество знаменитых командиров, бойцов, да тех же военкоров, находящихся в персональных списках врагов киевского режима), то начинаешь понимать, что проблема сокрытия личности ради безопасности не стоит так остро, как ее кто-то намеренно подает населению. Иначе уже давно все эти публичные персоны были бы ликвидированы украинскими спецслужбами. К тому же, каждая операция по устранению, это не «покурить сходить», это сложнейшая цепочка организационных действий и масса задействованных ресурсов. Никто не будет тратить время, деньги и силы на диверсию против Сани-штурмовика из Рязани или Мовсара, наводчика «Гиацинта» из Грозного, при всём к ним уважении. Да, можно вспомнить убийства командиров Моторолы, Гиви, Мозгового или военблогера и бывшего ополченца Владлена Татарского, или журналистки Дарьи Дугиной. Но только инфантильная публика поверит в то, что их смогли убрать враги только благодаря тому, что их личность засветили в телевизионном репортаже… А в случае с теми легендарными командирами, это еще большой вопрос – чьих рук дело была их ликвидация.

А вы не задумывались, почему вэсэушники не прячут лица под масками? Интересно, они такие дураки, что не боятся диверсий, не страшатся нашего воздействия на их родственников? Или попросту никакого воздействия не происходит, потому что проблема надумана и у воюющих сторон есть много других нерешенных и более насущных дел в вопросе уничтожения друг друга в этой войне?

Знаю множество донбасских ребят, у которых в Киеве остались родные, и только поэтому они скрывают свою личность на съемках: чтобы не навредить своим близким там. На Украине с родными противника церемониться не станут. Но если ситуация иная и сам воин хочет быть не обезличенным «юнитом» в балаклаве, а живым человеков со своим лицом, если в интервью или репортаже он не совершает ничего постыдного или криминального, ничего порочащего армию, то его волю нельзя не исполнить. Тут напрашивается дурацкая аналогия с последней волей умирающего. Но ведь, если откинуть все лицемерные и ханжеские позы, то в этом есть суровая правда. Да, солдаты гибнут на войне и порой на своем первом же боевом задании. А потому этот единственный репортаж, в котором они выступят с неприкрытым лицом, становится их ценнейшим посланием для потомков. Иначе кто на наших детей потом будет с кадров хроники и фронтовых портретов взирать? Безымянные и безликие солдаты?

– Вот парень, штурмовик Еж, уходит сегодня ночью на свою первую боевую задачу. Его нужно обязательно снять, – сказал замполит отряда «Русь» с позывным Вестгар, когда буквально за руку привел нас