Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

В Южной Осетии считается, что гость приносит с собой счастье и благополучие. Поэтому в глухих селах мальчишки из разных семей дерутся за то, чтобы привести в дом случайного путника. Гость – это святое для осетина, даже если гость – это враг. И как только враг покинет дом, хозяин может догнать его и пристрелить. Сейчас, конечно, традиции гостеприимства претерпели послабление, но остаются по-прежнему крепкими.

Цхинвал, а твои дети – страстные люди. Каков темперамент!

Я зашел на почту, чтобы купить сим-карту. В зале две пиявки очередей присосались к стойке касс. За стеклянной витриной две медленные продавщицы. (Прости, Цхинвал, но у тебя вообще так все небыстро!..) Скуку развеял мужчина: он буркнул что-то недовольное кассирше, женщина (кударка!) молчать не стала и ответила. Осетин вспыхнул, получив замечание из параллельной людской колонны. Обмен резкостями, и вот пиявки очередей уже превратились в двух опасных шипящих змей. Очень громкие крики, кавказские стенания, казалось, дело неумолимо шло к смертоубийству. Мне уже почудился звон извлекаемых из ножен сабель. Стало страшновато… Но вот мгновение, и все вдруг стихло. И кассирша-кударка, вздыхая и качая головой, медленно, но заботливо приклеивает к конверту марку. Мужчина спокойно беседует с соседкой из параллельной очереди. Тишина и покой. И все, как ни в чем не бывало! Это равноценно тому, что с пятого этажа на тротуар падает человек, встает, отряхивается и, посвистывая, уходит. И никто на это не обращает особого внимания. Почему? Потому что в тех местах это просто нормальная ситуация. Так и на Кавказе!

Не очень убедительный пример особенного осетинского темперамента? Ладно! Есть поинтереснее.

Случай на границе. Едем из Южной Осетии в Северную и очень опаздываем в аэропорт. Снова безумное осетинское ралли по горному серпантину. Усилиями нашего водителя (не помню имени, назовем его Нугзаром) оставляем полпути позади, и вот мы уже на южноосетинской границе с Россией. Пограничник направляет нашу машину на таможенный рентген (ну, или как это правильно называется), а там стоит очередь из двух длинных фур. Нугзар объясняет служивому, что везет нас, русских журналистов, в Беслан, что мы опаздываем на самолет и надо бы пропустить без рентгена. Осетинский погранец понимающе кивает и уверяет, что очередь «рассосется» в течение 10 минут, глазом моргнуть не успеем… В итоге фуры просвечивают лучами около получаса, и только после этого изучают уже наше авто.

Наконец, дан «зеленый свет», мы досадуем, что «теперь точно опоздаем», но еще есть призрачный шанс нагнать отставание, поэтому готовы ринуться в путь… И что же делает наш друг Нугзар! Он разворачивает машину и едет по таможенной зоне обратно в сторону осетинского пограничника! При этом материт его последними словами, не забывая упомянуть маму и папу. Несмотря на наши коллективные просьбы двигаться в аэропорт, Нугзар, как одержимый, воспылав яростью, движется к пограничнику. И только после того, как в грубых выражениях он поясняет парню в фуражке о его умственных способностях и даже сексуальной ориентации, мы отправляемся в путь… Эх, осетины!.. «Ну, а как же иначе! – восклицает Нугзар. – Он же слово дал, что очередь рассосется за 10 минут!» А на самолет мы все-таки успели.

Осетинские водители за рулем, Цхинвал, это что-то! Вполне себе обычно, когда друзья-осетины встречаются на узкой дороге. Обе машины во встречном направлении тормозят каждая в своем ряду. Осетины опускают боковые тонированные стекла и начинают общаться. За ними стоят два потока других автомобилистов, сигналят и ругаются, но это мало влияет на темп беседы. Только когда мужчины закончат разговор, тогда все поедут. В этой связи южноосетинские гаишники – самая удивительная в мире профессия. Они никого не штрафуют и останавливают машины исключительно для того, чтобы поздороваться и передать кому-то почтенный привет. В Цхинвале все друг друга знают. Но однажды осетинский гаишник тормознул нашего московского коллегу Мишу Скубановича! Тот жил и ездил по городу в энергичном темпе столичного жителя, а в Цхинвале к такому не привыкли.

– Ну, зачэм ты это дзэлаешь? – по-братски укорял Мишу «гаец».

– Что делаю? – не понимал москвич.

– Пыл.

– …не понимаю… – Михаил пожал плечами.

– Ну, пыл! Пыл. Вот эти всэ двыжьжжженыя! – сотрудник поднял руки вверх и топнул ногой по грунтовой дороге, что спровоцировало небольшой пыльный гриб.

– Ах, пыыыль!.. – дошло, наконец, до столичного гостя. Хотя передвигался он, не нарушая закон, гаишники настоятельно попросили Мишу впредь ездить так медленно, чтобы дорожную пыль больше не тревожить.

И вообще, брат Цхинвал, зачем тебе милиция??? В тот год, что я у тебя был, в Южной Осетии набрался десяток случаев хулиганства, еще меньше семейно-соседских ссор. Если раз в три года случалось убийство на почве пьяной бытовой ссоры, то это было ЧП для республики! Иногда милиционеры могут найти в каком-нибудь дворе несколько кустов конопли. Все! Цхинвал, сегодня ты – один из самых безопасных городов на планете! Мне было дико непривычно видеть то, как после девяти вечера по улицам города то тут, то там гуляют одинокие компании пятилетних малышей. Кто втроем, кто вдвоем. Гуляют себе, взявшись за ручки!

Кстати, насчет конопли. Мой оператор Гриша Бойцов – любитель настоящего табака. Он не курит сигареты, а предпочитает крутить папиросы самостоятельно. Для этого у него всегда есть в сумке пара пачек ароматного табака, папиросная бумага, белоснежные фильтры и машинка для кручения этих сигарок. Да, нужно заметить, что выглядит такая самокрутка соответствующе! Визуально мало чем отличается от косяка с марихуаной. Видели бы вы глаза осетинов, наблюдающих за тем, как Гриша, выйдя на крыльцо предвыборного штаба, забивает папироску и задумчиво ее раскуривает! Главное, смотрят, но ничего не говорят. Потом посылают человека на разведку, сигарету, мол, стрельнуть. Гриша добродушно отвечает, что сигаретки нет, но предлагает свернуть для осетина еще одну папироску. Осетин-агент, немного подумав, отвечает: «Не, не надо (ведь это получалось бы, будто он соучастник изготовления)», – и возвращается к своим, рассказывает что-то шепотом. Ну, как дети малые, право слово!

Мирная жизнь в Цхинвале настолько спокойна, что «рэзкие двыжьженыя» раздражают не только местных гаишников, но и осетинских собак. В РЮО я привез с собой привычку бегать по утрам. Легкий кросс для тонуса. Я бежал с плеером в ушах и замечал, как на меня со своих лавочек удивленно косятся древние старушки. Затем одна маленькая собачка, прогуливаясь с хозяйкой, прыгнула на меня с лаем. А еще через триста метров другая домашняя шавка попыталась меня укусить. Пришлось выключить музыку и держать ухо востро, быть в перманентном ожидании возможной угрозы. Это было неприятно, но все-таки терпимо. А