Бог хочет видеть нас другими - Татьяна Олеговна Беспалова

всего надвигающегося? Не лучше ли повернуться к собственному страху лицом? Он здоров. Он силён. Его конечности на месте. Он лучше, чем Цикада или Press, справится с подобной задачей. Он должен справиться.

— Я понял. Опасность, как сжатая пружина…

— Да! — Шумер кивнул. — И невозможно предвидеть когда и в какую сторону разожмётся эта пружина. Я отпускаю тебя. Леший проводит тебя до жэдэ.

И он снова потянулся к автомату.

— Нет, я уверен! Я остаюсь. Я буду, как остальные! Как Цикада. Как ребята. Как эта девушка… Её имя?..

— А вот этого не надо! Мы в армии, а в армии подчиняются приказам.

Глава 11

Vergüenza[52]

Я решил шикануть и назначил встречу в кафе «Meierei». Конечно, «Meierei» не «Elefant», а Вена совсем не Берлин, но я всё равно ощущал себя почти Штирлицем. Венского коллегу я знал в лицо. Он — сотрудник нашего консульства. Он должен был передать мне всю необходимую информацию о Крутакове: адрес места жительства, с кем живёт, легализованный род занятий. Всё-всё. На основании предоставленных им сведений я буду строить свою работу в ближайшие дни, а может быть, и недели. Это задача № 1.

Задача № 2 — мать моего сына. Так личное переплелось со служебным. Тем не менее я не отстранён от выполнения задания. Любопытно, почему?

— У нас кадровый кризис, — проговорил коллега вместо приветствия.

Он явился на встречу с небольшим, но увесистым чемоданчиком, который поставил рядом со своим стулом.

— Все сейчас на новых территориях. Там непаханое поле плюс постоянные сюрпризы. Я уже не говорю о минных полях и периодических обстрелах, что также не облегчает работу.

Умолкнув, он посмотрел мне в лицо, словно ожидая какой-то реакции, выраженной в словесной форме. Лицо его было твёрдо и красиво. Правильное такое лицо. Подобные лица можно увидеть на советских открытках, посвящённых Первому мая или советских же плакатах с панегириками передовикам производства. Я же, скорее всего, выглядел как существо с противоположной стороны идеологических баррикад. Эдакий карикатурный тип, к которому испытывают жалость, но не питают доверия.

Итак, я молчал, полностью осознавая собственную профнепригодность, и он продолжил:

— Вам по-прежнему доверяют. Вынуждены доверять. Ваша цель, как вы верно поняли и сами, Крутаков. Нейтрализация Крутакова как источника наркотрафика — это программа минимум. Программа максимум — переориентация его под наши задачи. Для этого вам готовы предоставить любую необходимую информацию и имеющиеся человеческие ресурсы.

— Человеческие ресурсы?

— Конечно. Африка поставляет нам ценные кадры. В Швейцарии и Австрии существенная нигерийская диаспора. Эти люди крещёные в православную веру и ненавидят фашизм. Это с одной стороны. С другой: они шагнули в православие непосредственно из общинно-родового строя и у них иные представления о цивилизованном общении. Скажем так: более простые представления. Ну, вы меня понимаете.

Я сделал вид, будто понимаю, стараясь при этом не выказывать изумления. Коллега, между тем, продолжал с неприятной мне многозначительностью:

— Как живёт Крутаков вы, конечно же, знаете…

— Имею общее представление, полученное из открытых источников и недостаточное для…

— Хорошо. Готов доложить необходимые гм… подробности…

Лицо его сделалось ещё более твёрдым. Из передовика производства с советских плакатов он превратился в плакатного офицера НКВД, изничтожающего плакатную же вредительскую гниду. Я решил ему помочь не щадить меня.

— Как же живёт Крутаков?

— Ооо! Он вполне счастлив. Живёт с двумя бабами. Обе хохлухи-беженки. Подфартило. Ему это дёшево обходится. Он умеет обходиться с людьми и обставил всё так, что между ними даже существует некоторая конкуренция…

Он умолк, чтобы оценить на глазок моё общее состояние, и, оставшись удовлетворённым, продолжил:

— Сложилось так, что Маргарита Потапенко вроде бы являлась его штатной любовницей, а Снежану Соломаху первоначально взяли в дом как прислугу. Женщины знакомы издавна. Обе родом из Запорожья и учились в одном классе. Маргарита думала поначалу, что помогает Снежане, которая оказалась в Австрии почти без средств. Однако через некоторое время Крутаков поставил Маргарите на вид: дескать, Снежане тяжело в одиночку вести их хозяйство и женщины должны выполнять тяжёлую домашнюю работу по очереди.

Я не смог сдержать улыбки. @margo_pochez и курс молодого бойца! Пусть с существенным опозданием по жизни, но зато настоящий, без шуток, без возможности запросто соскочить с темы!

Ободренный моей улыбкой, коллега продолжал:

— В то же время их часто видят в местных заведениях втроём. При этом они держатся как закадычные друзья. Со стороны конкуренции между женщинами незаметно, но она есть…

В этот момент я испытал к @margo_pochez острую жалость, что, видимо, и отразилось на моём лице. Мой коллега невозмутимо продолжал:

— В то же время Крутаков близок с местной эмигрантской средой, которую контролирует. Нет, эти люди чисты в плане здоровья. Ничего, кроме обычных сигарет, вейпов и алкоголя.

— В чём же секрет их дружбы?

— Крутаков отчасти финансирует их деятельность, направляя её в некоторое русло. Руководство считает, что можно предложить ему амнистию по 228 статье УК в обмен на контроль над эмигрантской тусовкой и работу агентом влияния.

— Можно попытаться, — после некоторого раздумья проговорил я.

— Надо постараться выполнить всё как можно тише, — с нажимом произнёс мой коллега. — Маргарита Потапенко может быть без проблем эвакуирована в Россию.

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, словно осмысливая последние его слова.

— Именно эвакуирована, — с нажимом проговорил коллега. — Руководство считает целесообразным только такой подход. Руководство уверено — вы справитесь и с моральной, и с физической нагрузкой. Вас не хотят списывать из-за такого… гм… казуса.

— Марго? — тихо спросил я.

— Повторяю: относительно Марго принято решение об эвакуации.

Сказав так, он молниеносным движением ноги продвинул в мою сторону свой увесистый чемодан.

— Аксессуары?

— Так точно!

В тот же момент за нашим столиком приземлился дородный синеглазый тип средних лет. Его физиономия стопроцентного русака лоснилась от довольства.

— Это тоже своего рода аксессуар, — усмехнулся коллега. — Позвольте представить: Григорий Грибоедов.

— По убеждениям я право-левый, — быстро проговорил голубоглазый Грибоедов. — А что, в этом кафе только кофе, еды нет? Это меню? Только на немецком? Они осатанели, ставить такие цены? Чашка кофе — десять евро. Грабёж! Люди вашей профессии всегда назначают встречи в столь пафосных местах? Это и есть наш агент ноль ноль семь? В таком случае ставлю вопрос ребром. Пусть Крутаков оплачивает счёт в «Meierei». В конце концов мы желаем обезъянничать в изысканном интерьере, под хорошее пиво и достойную закуску.

Ну и так далее. Именно этот право-левый Грибоедов и ввёл меня в круг людей с отрицательной идентичностью.

* * *

Оказалось — смех да и только! — что собирались