Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин
Заскакиваем в домик, где нас встречают два молодых бойца, один из которых – двухметровый гигант с пышными кудрями. Красавец, ему бы с такими данными в баскетбол играть или на рекламных билбордах улыбкой светить, а его вот на войну занесло.
– Да вот, началась война, я и думаю, что делать? Нужно поехать воевать, – тихо с улыбкой рассказывает великан с позывным Сибирь. – Вот уже два с половиной года здесь. Раньше был пехотой, штурмовиком, медиком в штурмовой группе.
– Но как ты с таким ростом в штурмовиках-то? – удивляюсь я.
– Ну, если ты медик, то тебе нужно быть максимально большим, больше самих раненых, так проще тащить. А вот штурмовики, конечно, должны быть маленькими, сухенькими, но крепкими. Я, как видите, не вписываюсь в этот концепт. А сейчас занимаюсь fpv-дронами и попутно понемножку связью.
– Становишься универсальным солдатом? – шучу я, хотя много ли в этом шутки?
– Тут, скажем так, нет предела совершенству. В том же БПЛА большая часть умений – это даже не пилотирование, а фундаментальные навыки. То есть физика, даже школьного девятого класса, это базис. И мне приходилось снова читать, изучать заново, потому что в школе это я в основном прогуливал. А, оказывается, эти школьные знания тут можно применить на практике и выполнять реальные боевые задачи! Интересно, правда… Это постоянная гонка: вы что-то придумали, противник что-то придумал. Вы параллельно и постоянно совершенствуетесь.
Арсений Тарханов, он же Сибирь. На СВО добровольцем с марта 2022 года. Множество ранений. Он все это время, не вылезая с передовой, ходил по грани. Мы записываем с ним интервью в этом домике и не знаем, что уже на следующий день жилище будет раздавлено снарядным ударом ВСУ, а Сибирь и его расчет каким-то необъяснимым чувством смогут уловить надвигающуюся опасность и вовремя передислоцируются. Блестящий представитель нового российского поколения, ему бы быть основой будущего нашей страны. Но через несколько месяцев его все-таки найдет роковой осколок, и Сибирь погибнет в ноябре 2024 года.
В том же домике мы познакомимся и с улыбчивым Владимиром Наниевым, Че Геварой, командиром осетинского отряда «Сармат». С некоторых пор у меня особое отношение к осетинам, и мне очень захочется поработать с ними на СВО. Мы даже на словах договоримся, но судьба распорядится иначе, и с Че мы больше так и не увидимся. Вскоре он потеряет ногу после первого своего тяжелого ранения, а через год второе приведет к ампутации еще и кисти руки. Мы успеем с ним перекинуться лишь несколькими словами о его родине, Южной Осетии, где мне довелось побывать и снимать репортажи о людях, переживших ту самую войну 08.08.08. Войну, начавшуюся после вторжения грузинских войск. Многие из бойцов нынешнего отряда «Сармат» тогда были еще совсем детьми, но навсегда запомнили, как враг обстреливал их Цхинвал из артиллерии и танков, как солдаты Саакашвили не без участия иностранных наемников с Запада глумились и смеялись, убивая мирных граждан, родственников вот этих уже возмужавших осетинских парней. Война на Украине могла бы не стать их личной войной, они могли бы остаться в стороне, и никто бы их не осудил… Но подвиг русского солдата, который тогда, 16 лет назад, пришел к ним на помощь и спас жизни их и их близких, всю Южную Осетию, невозможно забыть, его нельзя не чтить. И вот поэтому они здесь, на СВО. Пришли уже на помощь нам, своему братскому народу. И мы тоже этого не забудем.
Салам, Цхинвал! Аз да уазаг
Салам, Цхинвал! Я никогда не писал тебе писем. Это первое. Но такое огромное… Не письмо, а бандероль. Если осилишь столько текста, то ты узнаешь о том, что было со мной после тебя. Да и многое из того, что ты не знал о моей жизни до нашего знакомства. Я скучаю очень. По тебе, по этим селам, по людям в них, по горам, по невероятной красоте Южной Осетии. Хочу вспомнить о наших встречах…
Многие вздрагивают, когда слышат слово «Цхинвал». Но это не осознанный испуг, это рефлекс, ассоциативный страх того, что когда-то произошло с тобой. Ассоциация: Цхинвал, Республика Южная Осетия = война. Но в России боятся не тебя, а за тебя. О тебе этот страх и эта боль, которую большинство россиян пережили на расстоянии, а кто-то и рядом с тобой, под низким небом и участливым взглядом Святого Георгия…
Знаешь, когда мне предложили поехать к тебе, я не раздумывал ни минуты. И теперь ни минуты об этом не жалею. Цхинвал, ведь это было так давно и недавно. 2012 год. Всего лишь четыре года после 08.08.08! После той войны, которая до сих пор не может выветриться из республики. Война все еще живет и на твоей территории в виде разрушенных снарядами домов, и в головах твоих сыновей и дочерей. И потому я ощущал легкий мандраж, пока ехал к тебе. Сначала на поезде, где я пил темный «Guinness», чтобы успокоиться и заснуть, а когда понял, что не помогло, то до утра читал об особенностях характера твоего местного населения («Кавказ же! – думал я, – не дай Бог, что-то не то сказать и смертельно кого-то обидеть»). Читал об истории всех военных конфликтов этого народа и осетинских обычаях, в которых нашел одну волшебную и безотказную фразу:
«Аз да уазаг», «Я твой гость»! Вроде бы достаточно ее только сказать, и по древнему осетинскому обычаю тебя встретят, накормят, напоят, уложат спать и, если нужно, защитят от врагов… Говорю же, как волшебное заклинание!!
Для нас, русских, вся Осетия пропитана трагичностью. Каждый самолет, прибывающий на осетинскую землю, приземляется исключительно в аэропорту Беслана. Беслан! К несчастью, это еще одно имя беды. Сентябрь 2004 года, захват заложников и теракт в местной школе. В той ужасной трагедии погибли 186 детей. Все они обитают сейчас в «Городе ангелов». Туда нас отвозит таксист-осетин, не взяв денег за дорогу. Просто чтобы поделиться неугасаемой народной болью… А там целое кладбище девочек и мальчиков… Сотни живых детских глаз смотрят на меня с гранитных памятников.
Цхинвал, извини за шапочное знакомство с твоим северным братом Владикавказом. В 2012 году мы просидели весь день в большой, красивой, но пустой гостинице «Планета Люкс», ожидая, пока на Транскавказской автомагистрали (Транскаме) не разберут снежный завал. Ночью сошла лавина, которая перерезала единственный путь в Южную Осетию. Расчищать снег и лед
