Мариус Габриэль - Маска времени

— Дядя умер в шестидесятые годы. А братьев и сестер у мамы не было. Она «дитя войны». Знаете, есть такой эвфемизм.

— Иными словами — незаконнорожденная.

— Да. Ее отец — английский солдат, который воевал вместе с итальянскими партизанами в районе озера Гарда. Итальянская семья приютила и спрятала его от нацистов. Солдат, как и положено, влюбился в дочь хозяйки дома — в мою бабушку. Бабушка забеременела, а деда схватили и отправили в Германию. Бабушка умерла во время родов.

— Вы говорите, английский солдат.

— Да. Он вернулся в Англию и женился на другой женщине по имени Эвелин, моей приемной бабушке. У этой пары никогда не было детей, поэтому решили удочерить «дитя войны», то есть мою мать, которой к тому моменту исполнилось пятнадцать. Тогда мою будущую мать звали еще Катариной, а потом имя поменяли на Кейт. Ее перевезли в Англию где-то в шестидесятых годах. Мать не любила рассказывать о своем итальянском прошлом и о своем детстве. Думаю, что это время она вряд ли могла назвать счастливым.

Уэстуорд продолжал рассматривать Анну, глядя на псе через край чашки с кофе:

— А как звали вашего деда?

— Дэвид Годболд.

— Он жив?

— Нет. Умер до моего рождения. Говорили о каком-то несчастном случае. Но бабушка жива, хотя и очень слаба. Я еще не говорила ей о маме, о коме. Надо найти слова, чтобы поведать ей все это.

— Простите, — мягко произнес Уэстуорд. Анна подняла голову:

— Как нелегко сразу все это проглотить.

— Почему? — не без иронии спросил Уэстуорд.

— Она многое скрыла от меня, и сейчас я очутилась в полном недоумении. А ведь я всегда была уверена, что знаю маму. И теперь мне остается только признаться в том, что я сильно обманывалась.

— Должно быть, она необыкновенный человек. — Уэстуорд смотрел на Анну со смешанным чувством раздражения и изумления.

Поначалу Анна приняла его откровенную манеру за выражение простоты и бесхитростности, но сейчас она все чаще и чаще стала замечать намеки, подвохи, скрытую иронию.

В косых лучах солнца стали заметны маленькие шрамы на щеках и длинные ресницы, под которыми взгляд его глаз казался еще более выразительным. У него действительно очень своеобразное лицо. Почти красивое. Но может человек обладать такой внешностью и при этом быть подонком?

Уэстуорд предложил Анне еще кофе, но она отрицательно покачала головой, уже чувствуя бодрость и возбуждение от выпитой чашки.

— Вы не находили случайно никаких необычных записей, пока прибирались в квартире? — спросил собеседник.

Анна отрицательно покачала головой:

— Нет. Ничего, что бы хоть как-то было связано с вашим делом.

— Значит, пропало.

— Необязательно. В стене есть сейф. Преступник не нашел его. Но дверь накрепко закрыта, а код мне неизвестен. Может быть, там и находятся нужные бумаги? Сейф довольно большой.

— Если что-нибудь найдете и позволите мне взглянуть на находку, то я был бы очень вам благодарен.

Его небрежный тон вдруг очень задел Анну, и она неожиданно резко ответила:

— Так вот почему вы задержались здесь, мистер Уэстуорд? Хочется завладеть кое-какими документами?

— В бумагах может оказаться очень важная информация.

— И поэтому вы так добры и участливы? Зачем вам понадобилось встречать меня в аэропорту?

— Поиски сведений об отце вам действительно могут показаться нелепыми, — голос Уэстуорда звучал резко, — но уверяю вас, что предпринятое мной расследование действительно очень для меня важно. Американские власти с полным безразличием относятся к данному делу. Об этих людях забыли, и их вычеркнули из списков. Но я лично не собираюсь сдаваться, пока не получу исчерпывающие ответы.

Что-то пугающее прозвучало в тоне, которым были произнесены эти слова. Однако Уэстуорд уже справился с собой и продолжал вполне спокойно:

— Примите во внимание свое умение расследовать запутанные дела, и, пожалуй, вы сами загоритесь не меньше, чем ваша мать.

— Но мне даже не известна цель ее поисков, мистер Уэстуорд.

— Я помогу вам обрести эту цель.

— Однако в деле столько темного, запутанного, столько недомолвок, мистер Уэстуорд, — холодно отрезала Анна. Затем она взглянула на часы и продолжила: — Через полчаса я должна встретиться со страховым агентом по делам матери.

Они одновременно поднялись с кресел, Анна сняла очки и откровенно посмотрела на Уэстуорда.

— Детектив Джоргенсен утверждает, что вы были тайным любовником моей матери, а Кемпбелл Бринкман убил ее из ревности.

Выражение лица Уэстуорда не изменилось.

— Мне это известно, мисс Келли.

— Так вы были ее любовником или нет?

— Нет. Я увидел ее первый раз, когда она без сознания лежала на полу кухни.

— Что ж, теория Джоргенсена разлетелась. Однако я думаю, вы способны влюбить в себя любую женщину.

Он спокойно взглянул на Анну с высоты своего роста, и в этом взгляде чувствовалось что-то холодное и острое, как у зверя, волка, например:

— Я никогда не знал вашей матери прежде. Поколебавшись немного, Анна все-таки спросила:

— Вы женаты, мистер Уэстуорд?

Взгляд его сразу же изменился: он понял, почему задала этот вопрос Анна.

— Нет. Я не женат.

Анна выдержала его долгий взгляд, чувствуя при этом нервное возбуждение, но не от кофе:

— Как долго вы собираетесь здесь пробыть?

— Пока у меня нет никаких определенных планов.

— Неплохо.

Наступившая пауза затянулась и становилась неловкой:

— Может быть, поужинаем как-нибудь вместе? Анна почувствовала удовлетворение и волнение одновременно.

— Да. Пожалуй.

— Как насчет завтрашнего вечера?

— Подходит, — вновь согласилась Анна.

— Тогда я заеду за вами около восьми.

Уэстуорд проводил ее к выходу и помог поймать такси. Прощание было простым и коротким. Отъезжая от отеля, она обернулась и увидела на ступенях его высокую темную фигуру. Анна помахала рукой на прощание.

«Все равно я не верю тебе ни капли, — пронеслось у нее в голове, — но я могу в тебя влюбиться, и влюбиться всерьез».

Страховой агент ждал Анну в вестибюле. Это был седой человек предпенсионного возраста, осанистый, постоянно сосущий эвкалиптовые пилюли. Анна извинилась за опоздание и поднялась вместе с ним в квартиру.

— Прежде всего я хотела бы знать, в каком состоянии больничные счета.

— Это не входит в мои обязанности, — ответил агент. — Нужный вам человек скоро свяжется с вами. Не беспокойтесь, насколько мне известно, о счетах уже побеспокоились.

Анна показала агенту квартиру. Он захватил с собой «полароид» и стал делать снимки. С совершенно бесстрастным видом он аккуратно что-то записывал, издавая при этом губами звуки, которые никак нельзя было назвать приятными.

Когда все было описано, агент показал Анне страховой полис матери и начал объяснять:

— Все имущество разделено на три категории: искусство, драгоценности и мебель. Драгоценности, судя по всему, не тронули. Для того чтобы оценить стоимость пострадавших произведений искусства, понадобится недели две. Мне следует посоветоваться с коллегой, потому что я не специалист в данном вопросе. Но пока что общий ущерб я оцениваю приблизительно в такую сумму.

И агент показал Анне аккуратно выписанные на листочке цифры.

— Всего пятнадцать тысяч долларов?

— Да, — кивнул агент, — но, по-видимому, все стоит намного дороже. Как только я все уточню, то тут же дам вам знать. Согласны?

— Благодарю вас.

И хотя Анна совершенно ясно представляла, каких больших денег ей будет стоить замена разбитой мебели на новую, она твердо решила сразу же приняться за дело и до возвращения Кейт устроить все самым лучшим образом.

— И последнее, — продолжил агент. — Помимо страховки имущества и здоровья, у нас есть также и страховка жизни. Может быть, преждевременно говорить об этом, но я хотел бы, чтобы вы знали заранее. В случае продолжительного и серьезного увечья выплата может достигнуть и четырех миллионов долларов. Кома как раз подходит под такую статью. А в случае смерти — шести миллионов. — Сказав это, агент развернул обертку очередной эвкалиптовой пилюли и принялся ее сосать, глядя Анне в лицо: — Естественно, мисс Келли, вы единственная, кто может претендовать на подобную сумму.

Услышанное слегка ошеломило Анну:

— Понимаю. Спасибо за важную информацию. Но я надеюсь, что мама очень скоро поправится.

— Мы все на это надеемся. Однако уже сейчас следует решить: тратить деньги на медицинские расходы или получить всю сумму сразу. Впрочем, не беспокойтесь и об этом пока. Мы постараемся уладить все сами. — Агент положил пухлую ладонь на плечо Анны.

Она проводила посетителя до входной двери, а когда тот ушел, решила сразу же позвонить в Англию Эвелин Годболд.