Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин
– Ппффф… да на каком там телеканале!.. Региональный канал для бабушек? Или на федеральном ТВ, где нет места творчеству и своему «я»? Телевидение. Переводится как «видеть далеко»… Теле-еле-видение! Где год за годом я проживаю чужие события из чужой жизни. Где спишут, как только поймут, что ты потерял интерес и не хочешь держать планку, нужную формату их новостей? Да ну на фиг!
– Не думала, что так…
Четвертая рюмка коньяка… И меня понесло дальше.
– В России новостной журналист – профессия, которая уже давно потеряла авторитет… И деньги в ней очень средние. Многие почему-то думают, что тут хорошо платят. Да, порой не лучше, чем продавцу шавермы. Да и какая-то не очень мужская профессия… Может, в горячих точках если только!.. Марита, не поверишь, мне порой стыдно ходить с микрофоном по улицам! Правда! Будто попрошайка какой-то…
– Зимний… Просто в России такое отношение к журналистам. Ну, ведь не зря же… То ли от отсутствия должного образования, то ли от пофигизма, но иногда корреспонденты такие глупости с экрана говорят по федеральным каналам, что хочется позвонить на «Россию–1» и спросить: «Что ваши сотрудники несут в эфире»? Они вообще разбираются в том, о чем говорят? Науке, медицине? Или повторяют чепуху, которую им сказали какие-то непонятные эксперты? Этих экспертов откуда взяли? А горе-журналист беспечно повторяет на веру, хотя должен перепроверить информацию в нескольких источниках… Это я не про тебя сейчас!
– Ну, да, Морская, есть такой косяк… Мы знаем обо всем и ни о чем порой. Плюс спешка эта эфирная и… наверное, да, пофигизм иногда присутствует… Но редакторы же есть. Они проверяют.
– Не оправдывай корреспондентов. Но редакторы тоже хороши. Вот ты на своей стене «ВКонтакте» постишь новость: «Власти утвердили суточную норму хлеба на случай войны». И подписываешь: «Готовимся?» Зимний, ты опять читаешь сплетни… И, более того, ты же знаешь, что за распространение такой информации есть статья? Статья 207 УК: «Заведомо ложное сообщение о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, либо наступления иных общественно опасных последствий. Наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей либо лишением свободы на срок до трех лет».
– Не, 200 тысяч у меня нет, сейчас удалю надпись «Готовимся?» под постом… да и ссылку вообще… Ну, просто все сайты так подхватили эту новость…
– «Просто». Дело в том, что во всех странах есть запас на случай ЧС. И он высчитывается из количества жителей. Цифру периодически меняют и корректируют. Количество жителей меняется. А журналисты, подхватившие это, – непрофессиональны.
– Согласен. Грешим «желтизной» и заголовками ради шума. А безграмотность… Ну, у нас берут в работу тех, кто может неплохо складывать слова, идти напролом и успевать к эфиру. А мозги… Вот, например, был случай. Приходит мой коллега в театр на генеральный прогон спектакля московского «Сатирикона», гастролирующего в Петербурге. У него интервью с Константином Райкиным. Райкиным, замечу! Он приветствует артиста и худрука столичного театра и задает вопрос, после которого все заканчивается, не успев начаться… Журналист говорит: «Скажите, Константин… не помню, как вас по отчеству…» Занавес, блин!..
– Он не знал, кто такой Аркадий Райкин?
– Думаю, он просто тупанул, – попробовал я встать на место своего коллеги. – И такое бывает, когда человека посылают делать материал в чуждой для него сфере, а он даже не готовится. Ну, непрофессионализм походу, да.
– Походу? Ха-ха! А что это за слово такое – «походу»?
– В смысле?
– Ну, ты сейчас сказал: «походу, да»! А чего это значит?
– Ну, типа… «видимо», «похоже, да»…
– Зимний, ну, что ты такой серьезный?! Я же шучу. Это же «Квартет И», не помнишь, что ли?..
– Эх, Марита… Вот ты, такая… живая и светлая девушка, естественная. А ты знаешь, как профессия журналиста личность меняет? В корне…
– Кортнев?
В машине играет песня «Несчастного случая» из фильма «Квартета И» «Если б не было тебя»:
Если б не было тебя,
Скажи, зачем тогда мне жить?
В шуме дней, как в потоках дождя,
Сорванным листом кружить…
Курский Электроник, маргиналы и копченый бобр
Как удивительно переплетена наша жизнь: прошлое и будущее, места и судьбы. Мой учитель по изобразительному искусству из Старой Руссы Николай Михайлович Локотьков, когда в 1980-х годах писал ряд работ о войне, как казалось, работ о прошлом, не предполагал того, что на самом деле изображал будущее (теперь наше настоящее). Не предполагал он и что на его родную курскую землю в XXI веке зайдет ставший вдруг врагом сосед. Художник и подумать не мог, что во время того самого вторжения там будет работать военкором его ученик из 2000–2001 годов, которого в старорусской мастерской на Введенской стороне знали как Диму Зименкина. И я не предполагал в 2001-м, в этой самой черной жилетке расписывая полотна акварелью и гуашью, работая с пастелью, керамикой, батиком и карандашом, что через 20 лет надену уже камуфляжный бронежилет и фронтовую форму и встану в строй, как те солдаты на картине Николая Локотькова. Только встану не со штыком в руках, а с микрофоном, и буду писать уже картины войны, и совсем в другой технике: репортажным изобразительным языком. Буду стремиться попасть в поселок Коренево, где, оказывается, учился Николай Михайлович, да, так и не доеду из-за тяжелой обстановки. Как оно все связано, оказывается… Наши малые родины, времена и поколения. И то ли еще будет…
Мимо нас по трассе проносится микроавтобус с выбитыми стеклами. Недолго мешкая, мы разворачиваемся и пытаемся догнать его: с точки зрения журналистики, это верная тема, люди явно спаслись из-под обстрела, возможно, прорывались по территории, захваченной врагом, и им есть что рассказать о ситуации. «Басик» мчал прочь на всех своих лошадиных силах, но со спущенными колесами, поэтому мы быстро настигли нашу цель. Та остановилась на обочине и из салона микроавтобуса вдруг… вывалился взвод вооруженных бойцов в балаклавах. Несколько человек, припав на колено, заняли оборонительные позиции, посматривая по сторонам и в небо. Другая часть рассыпалась по полю, чтобы не создавать удобную для атаки противника толпу. Мы опешили, предчувствуя недоброе. Бойцы на нервах, а тут мы еще гонимся на своем коричневом «Дастере» с куполами РЭБа на крыше, с которыми гражданские не ездят. Но именно это, а еще то, что мы были в бронежилетах, сыграло нам на руку. Военные приняли нас за бойцов. Подошли и попросили домкрат. Я не стал
