Честь вайнаха - Александр Владимирович Чиненков

забарабанили, и… полилась кровь в раздираемой враждой когда-то мирной Чечне. А что сейчас? Горя много, злобы много. С замороченными шайтанами головами люди захотели лучше жить, лучше есть. Шайтаны навязали, а они поверили, что жить им хорошо соседи не дают, русские…

Президент говорил, а глаза его менялись от им же произносимых слов. Они то становились грустными, даже усталыми, то метали молнии, то вдруг вспыхивали и искрились добротой, то становились мечтательными, когда Ахмат-Хаджи смотрел в окно или куда-то далеко, в пространство за оконным стеклом. Что он видел в эти мгновения, Болотников понять не мог, хотя внимательно всматривался в лицо чеченского президента. Единственное, что он видел очень хорошо, – лицо Ахмата-Хаджи менялось так же, как и его глаза. «Прав был Алихан, – думал капитан. – Этот человек действительно на своём месте. Он действительно живёт и работает не ради личного благополучия, а всего себя отдаёт служению России и своему народу!»

Болотникову никогда не приходилось лично встречаться с президентом Кадыровым и тем более говорить с ним. «Оказывается, вот он какой, президент чеченский!» – подумал он об Ахмате-Хаджи. И то ощущение недосягаемости, которое владело им при входе в кабинет, моментально исчезло.

Ахмат-Хаджи молчал и задумчиво смотрел в окно. Рамзан, сославшись на какие-то срочные дела, вышел.

– А старика жаль, очень жаль, – вздохнул Ахмат-Хаджи, возвращаясь за своё рабочее место. – Я очень надеялся, что он справится с болезнью, но… Всевышний решил иначе… Республика устала, Республика исходит кровью, и он должен был послужить примером стойкости и мужества для упавших духом и одурманенных шайтанами людей. Враг напирает, он всё ещё силён и коварен. Шайтаны не оставляют надежд оторвать Чечню от России и ввергнуть её в пучину Средневековья. И если мы в ближайшее время не изгоним нечисть из нашей Республики, шайтаны утопят нас в крови.

Ахмат-Хаджи сложил перед собой на столе руки и, хитровато улыбнувшись, сказал:

– Ты не печалься о старике Завгаеве, капитан… Он был мужественный, стойкий, настоящий герой! Он выполнил своё предназначение на земле, и ему не стыдно будет предстать перед ликом Всевышнего. А теперь прощай и всегда помни о нём. Может быть, Аллах действительно берёг его жизнь для того, чтобы спасти тебя. И, надо признать, волю Всевышнего он выполнил сполна и умер с честью, как вайнах, как воин!

Война милиционера Сумкина

Сакмарскому районному отделу милиции и светлой памяти Дмитрия Григорьевича Сумкина посвящаю

Небо затянули чёрные тучи. Заморосил дождь.

В лесу тихо. На мосту через реку тоже тихо и пусто. Сева Висков оказался прав: охранники ушли, бросив мост на произвол судьбы…

Ближе к полуночи на лесную опушку у реки вышли около десятка человек.

– Взрывчатку не потеряли? – спросил шагавший впереди высокий человек, стараясь говорить приглушенно.

– Взрывчатка с нами, – ответил шёпотом здоровяк с тяжёлым вещмешком за плечами. – Только вот взрыватели…

– Что взрыватели? – обернулся к нему высокий. – Только не говори, что они пришли в негодность.

– Отсырели они, – ответил здоровяк. – Когда я в болото приземлялся, то…

– Лучше бы ты к чёрту на рога приземлился, Сумкин, – процедил сквозь зубы высокий. – Не сделаем дело, из-за тебя, ротозея, все под трибунал угодим!

Сумкин, чувствуя за собой вину, задрал вверх лицо, подставляя его под дождь. А тучи всё сгущались, всё громоздились: не было видно ни одной звезды.

«Если ливень пойдёт, ещё труднее придётся, – подумал он. – Тогда крепить к сваям моста взрывчатку и вовсе не имеет смысла… И что же делать? Позволить врагу беспрепятственно отступить на другой берег?»

– Товарищ командир, – обратился он к высокому. – В такой ливень на взрывчатку надеяться не приходится. Но мост деревянный, и можно попробовать уничтожить его другим путем.

– Что предлагаешь, Димок? – заинтересовался командир. – Говори, если по существу… Нам терять время нельзя: отступающие немцы уже утром придвинутся к мосту.

– Сжечь его тоже не получится, – принялся размышлять Сумкин, – а вот если опоры подпилить? У нас есть пара топоров, ножовки и пила двуручная.

– Дело говоришь, – одобрил командир. – В нашей ситуации другого пути я не вижу.

Он обернулся к притихшим бойцам:

– Все слышали, что делать надо? Разобрать инструменты – и под мост, а кому не хватит, залечь в охранение с обеих сторон!

Итак, о том, что мост неохраняемый, они знали. Но и враги это знали тоже. Да и не в правилах немцев было такое головотяпство. И всё же стоило поторопиться. Уже завтра утром отступающие немецкие части подойдут к мосту, и нельзя позволить им благополучно через него переправиться.

Бойцы приближались к мосту короткими перебежками. Они были настороже. Хотя посланный разведчик и не обнаружил боевого охранения врага, можно было ожидать чего угодно. Открытая с двух сторон вода делала мост светлее, чем берег. Если немцы затаились где-нибудь в засаде, бойцы-десантники станут для них прекрасной мишенью. А тут ещё пилы и топоры в руках вместо оружия…

Достигнув середины моста, бойцы остановились. Они немного подождали, прислушиваясь к ночным звукам.

– Ну, чего ждём? Начинайте! – прошептал приказ командир. – Пока время работает на нас, но рассвет уже близок…

Дождь усилился. Бойцы восприняли ливень как отличное прикрытие от возможного появления немецких охранников и с рвением взялись за работу.

Мост стоял на пяти опорах и был длинным. Командир перегнулся через перила и посмотрел вниз.

– Пилите здесь! – приказал он шёпотом.

Бойцы рассредоточились по мосту в тех местах, где находились опоры. Они обвязались верёвками, перегнулись через перила и спустились на поперечные балки, чтобы распилить их. Через час мост затрещал, чуть прогнулся, но стоял.

– Всё, достаточно, – сказал командир, как только уставшие бойцы прекратили работу для кратковременной передышки. – Не то он рухнет до того, как на него зайдут фрицы…

К ним подбежал один из бойцов, охранявший подход к мосту у противоположного берега.

– Вдалеке показался свет фар и слышен гул двигателей, – доложил он, запыхавшись. – Похоже, немцы опомнились и возвращают на мост охрану!

– Всё, уходим! – крикнул командир. – Здесь ничего не оставляйте, всё лишнее в воду!

Бойцы вернулись на берег и затаились.

* * *

Немцы подъехали на нескольких мотоциклах. Заглушив двигатели, они зашли на мост и приступили к осмотру.

– Откуда их принесло? – проворчал со злостью командир. – Видать, им что-то здесь понадобилось.

– А может, языка взять, Сергей Петрович? – предложил Сумкин.

– Опасно, себя обнаружим, – возразил командир.

– А если они обнаружат, что с мостом непорядок? – спросил Сева Висков, боец, который ходил первым на мост в разведку.

– Тоже недопустимо, – пробубнил командир задумчиво.

– Разрешите к мосту сходить, Сергей Петрович? – спросил Сумкин. – Я захвачу языка тихо и без шума…

– Не хвастай, – огрызнулся командир. – «Тихо и без шума»… Это смотря на какого фрица нарвёшься! – Он повернул голову влево и спросил у Севы: – Как, справишься потихоньку?

– Легко, – ответил боец.

– Уверен?

– На все сто. Сам знаешь, Спицын, кое-какая подготовка у меня имеется!

– Тогда иди, – вздохнул командир. – Только шуму не наделай, ни к чему он нам…

Группа из десяти человек готовилась