Брат мой Авель - Татьяна Олеговна Беспалова

платит продавцу деньги, а товар так у продавца и остается. Вы тут глупо заржёте и спросите: «Да кто ж на такой маразм подпишется?», а я отвечу: «Вы. Уже подписались». Вы что, никогда не нажимали кнопку «Принять» под лицензионным соглашением Микрософт (Эппыл, Адоб, Гугель и др.)? Нет, не читали, конечно, – их никто не читает, они специально так написаны, чтобы никто не читал. Но нажимали же? Ну вот. Вы заплатили за товар, который остался собственностью продавца, и он может распоряжаться им по своему усмотрению. Например, запретить вам его использование по приказу третьих лиц – так закрывали доступ к сервисам Эппл и Гугл целым регионам, которые не устроили в политическом плане США. Санкции-фиганкции – и вуаля: товар, который вы оплатили, превратился в тыкву. Разве не гениально? Это настолько свежий (в исторических масштабах) подход, что ему даже названия еще толком не придумали. «Экономика услуг», «экономика шаринга», «экономика аренды», «цифровая экономика»… Экономика-без-товара. Вы платите, платите, всю жизнь платите – но имущества в вашем владении не прибавляется. Вам нечего будет оставить детям, кроме долгов по кредитам. И дети ваши будут нищебродами.

Хоббит прогудел в ответ нечто невнятное. Об был увлечён своим делом: воодушевлённо пачкал угольком плотный бумажный лист. На белом фоне уже были ясно видны загнутый книзу нос, подвижный кадык и обвисшие усищи Овадьи Елиззеровича.

– А под нищебродами я понимаю молодёжь, у которой всё в аренду, – продолжал Овадья. – Эти полностью зависят от внешних сил. Вербуются в полпинка, поскольку угроза потери работы для них смертельна. Я видел, как это делается, после этого судьба сломана навсегда. И, наконец, главное: накопление капитала в его настоящей, имущественной форме – привилегия избранных, которых становится с каждым годом все меньше в процентном отношении к населению.

Порассуждать всласть на темы мировой политики и экономики, то есть на отвлечённые темы – вот лучшая терапия для настоящего еврея, коим без сомнения являлся Овадья-Вадик. Глаза Вадика блестели. В целом он выглядел вполне весёлым.

– В Израиле объявлена мобилизация, аж 350 тысяч человек. В США волнуются, говорят, что будет война с Ливаном, – проговорил Иннок просто для начала разговора, желая обратить на себя внимание.

Хоббит измерил Иннока внимательным взглядом. Казалось, сейчас он скажет: а вот ты, Иннокентий Табачник, ещё больше разжирел на американских харчах. Как ты, такой толстый и тяжёлый, станешь воевать против вёртких и пронырливых палестинских партизан? Ты хорошо откормлен, широк. Ты – прекрасная мишень. Усы Хоббита задвигались, но Иннок его опередил:

– Беда состоит в том, что никакой победы не видно. Образа победы не видно. Вы думаете, Израиль сможет убить 2 миллиона человек? Нет? Ну а если в палестинских тоннелях останется хоть сколько-то боевиков, то вся эта история будет длиться и длиться. В чём же победа Израиля?

Вадик уставился на Иннока и не узнал его, а Хоббит широким жестом пригласил вновь прибывшего присесть и проговорил:

– Ты прав, брат. Случись атака на Ливан, это как в бридже – пойти ва-банк. Без поддержки извне Израиль выиграть не сможет. При этом даже непонятно, сможет ли он выиграть с поддержкой. Но без поддержки он не выиграет точно. Хезболла – это серьёзные ребята. Таким образом, атака на Хезболлу – это ультиматум США: либо вы нас поддерживаете, либо нам конец. Если США соглашаются, то они залезают туда по уши. При этом они ссорятся и с Ираном, со всем арабским миром, в том числе с Саудовской Аравией…

– Я слышал, – вставил свои десять центов Вадик, – что в 1974 году США и саудиты заключили соглашение на пятьдесят лет. Саудиты продают нефть только на доллары, а потом на эти доллары покупают облигации США. Вот такая вот схема.

Вадик восторженно вздохнул, а Инноку припомнилась Бухара, их общие нехитрые развлечения. Вадик и тогда был хорошим человеком, и если уж доводилось ему кому-либо завидовать, то завидовал Вадик по-белому.

– Пятьдесят лет истекают в следующем году, – мрачно заметил Иннок.

Вадик посмотрел на него и снова не узнал.

– То-то и оно! – воскликнул Хоббит. – США выкручивают руки, а Израиль – это просто расходный материал под это дело. С точки зрения человека, наблюдающего за ситуацией много десятилетий, я могу сказать только одно: беда. Беда для Израиля.

Иннок заметил, как Вадик напрягся.

– А я считаю, что правота на стороне Израиля, – проговорил он. – У нас на севере пустые города. Люди не могут там жить, потому что города постоянно обстреливаются. Я считаю, что правота на стороне Израиля! – с горячностью повторил он. – В этой стране каждый гражданин – я подчёркиваю: каждый! – готов до последний капли крови защищать свою Родину.

Вадик закурил. Алая точка тлеющей сигареты в полумраке «губы» горела, словно капля раскалённой магмы.

– Твоя Родина – СССР, а конкретно: Бухара, – веско произнёс Иннок.

Вадик замер. Иннок наблюдал, как дрожат его пальцы.

– Вадик! Я Иннок Табачник. Припомни. Бухара. Проспект Космонавтов. Сорок третья школа. Кружок авиамоделистов. А потом мы вместе занимались в клубе ДОСААФ.

– Стрелковый клуб. Как же, помню. Ну и разнесло же тебя, Кеша. А морда всё та же… Узнаю!

Вадик всхлипнул, взметнулся. В полумраке «губы» что-то с грохотом упало.

– Вот и встретились два товарища… – несколько двусмысленно заметил Хоббит.

– «Служили два товарища, ага», – пропел Вадик, снова всхлипывая.

Объятия его были крепки, как у вполне здорового человека. Белозубая улыбка Хоббита озарила сумерки.

– А я слышал, что ты в Америке занимаешься бизнесом… – проблеял Вадик.

Пришлось отвечать.

– Бизнесом? Да. Детективное агентство…

– «Лунный свет!» – веселился Вадик. – Значит, стрелковый клуб в доме пионеров пригодился!

– И кружок авиамоделистов…

– Кеша, да каким же ты стал огромным! Раньше просто был высоким и крепким, а теперь… Колосс! Настоящий колосс! Сто тридцать? Нет! Сто пятьдесят килограмм! А что, при росте в метр девяносто это не так уж и плохо! Послушай, Кеша. Ты очень кстати! У нас тут, знаешь ли, война.

– Это ты послушай, – Иннок покрепче прижал Вадика к своему животу. – Попытайся успокоиться. Как ты теперь знаешь, я детектив и разбираюсь в таких вещах. Вспомни провокацию 7 октября. Нам до сих не объяснили, кто был предателем в Израиле. Кто пропустил бандитов через стену. А что это означает? Когда я вижу, что кто-то что-то недоговаривает, я становлюсь подозрительным. Я вижу, что в Израиле люди готовы жизнь отдать за родину, и потому им особенно обидно стать шестёрками в чужой игре.

– Шестёрки?! – Вадик гневно отстрелил скуренный бычок. – Израиль время от времени отстреливает главарей боевиков. Это системная работа – и она даёт свои результаты!

– Дорогой мой Овадья! –