Александр Омильянович - Волчье логово

Унтерштурмфюрер Шведе и агент Штейн вошли в купе, поздоровались. Штейн тайком улыбнулся Клаузеру. Хаймбах, пригласив их сесть, обратился к агенту:

— Коротко доложи герру капитану, как было дело!

— В девять часов на станции Черемха я сел в поезд, который отходил в Белосток. У меня, герр капитан, было свое задание, но в Хайнувке я заметил, как в вагон вошел полицейский патруль во главе с жандармским офицером. Эти люди показались мне подозрительными…

И агент, сильно приукрашивая, рассказал о своих действиях, о том, как сообщил о своих подозрениях Шведе в Бельск-Подляски.

«Ах ты, сволочь! Негодяй!… Ты поплатишься за это!… Я уничтожу тебя…»— Штангер всматривался в шпика, чтобы запомнить его.

Штейн закончил свой рассказ. Хаймбах сказал Шведе и агенту:

— Вы пока свободны. — А когда те вышли из купе, он продолжил: — Теперь слушайте дальше. Получив сообщение, я сразу же привел в боевую готовность наше оперативное подразделение. Командовать им было поручено унтерштурмфюреру СС Ульману. Поезд перехватили на станции Левицке…

Лицо Клаузера покрылось красными пятнами. Сжимая узкие губы и ежеминутно поправляя очки, он не сводил взгляда с Хаймбаха. Спустя некоторое время он прервал его:

— Хорошо, герр гауптштурмфюрер, а почему вы не захотели проверить донесение агента на станции в Белостоке? Возможно, тогда всего этого и не произошло бы.

— Очень просто. Там на станции всегда толпы людей, много поездов. У бандитов было бы больше шансов, чем здесь. Они могли бы, например, выйти из поезда у семафора. Поэтому оперативная группа окружила поезд в Левицке. Ульман с усиленным патрулем блокировал этот вагон и приступил к проверке документов у подозрительных лиц. Подробности я опускаю, они ни к чему. А потом — ураганный огонь с обеих сторон, гранаты. Результат вы видите. — Он обвел рукой вокруг, замолчал, закурил новую сигарету и продолжал: — Теперь, герр капитан, я подхожу к самому интересному. Пожалуйста, прочитайте это. — Хаймбах достал из кармана какую-то бумагу и подал ее Клаузеру. Тот, прочитав несколько предложений, от удивления вытаращил глаза и нервно поправил очки.

— Что?! Что?! Это было у них?! — Клаузер впился взглядом в Хаймбаха.

— Как видите. Это обнаружили у убитого Ульмана. И вот эти документы тоже. — Хаймбах показал служебную книжку офицера жандармерии, которая была у Максима, и удостоверения полицейских.

Клаузер еще раз пробежал взглядом документ, переданный Хаймбахом. Сидевший рядом с ним Штангер краем глаза смотрел на злосчастную бумажку и чувствовал, что бледнеет. Он узнал документ, который недавно переслал Никору.

— Что вы скажете на это, герр капитан? — И, не дожидаясь ответа Клаузера, Хаймбах продолжал говорить, все больше возмущаясь: — И это еще не все. Именно сегодня офицер, дежуривший по тюрьме в Белостоке, получил из Беловежа по телефону распоряжение от унтерштурмфюрера Киллера подготовить содержавшихся в тюрьме троих бандитов для отправки в Беловеж с группой, которую он высылает. Ясно?

— Да.

— И еще вот что. Во время разговора между Ульманом и тем бандитом в мундире жандармского офицера последний произнес интересную фразу, которую слышали почти все стоявшие в коридоре вагона. Бандит сказал, что документ ему вручил сам Киллер. Какого вы мнения о Киллере?

Клаузер, кусая ногти, минуту молчал, переводя взгляд то на документ, уличавший в «измене» шефа гестапо в Беловеже, то на Хаймбаха. Наконец он проговорил:

— Это явная измена. А настоящие подпись и печати?

— Вне всяких сомнений! — внезапно прервал его Хаймбах. — Самые что ни на есть настоящие! Я ведь ежедневно получаю его донесения. Эту подпись и печати я узнал бы из тысячи…

«Ничего, я на правильном пути…» — постепенно успокаивался Штангер, переводя взгляд с Хаймбаха на Клаузера и лихорадочно прикидывая в уме, как лучше ему высказаться. Глядя на документ в руках Клаузера, Штангер вспоминал в деталях, как раздобыл его. Он вспомнил ночную попойку в кабинете Киллера, разговор с ним о партизанах, казнях, о положении на фронте. Вспомнил, как Киллера вызвал куда-то дежурный. Пошатываясь, Киллер вышел из кабинета, оставив на столе связку ключей от стола и сейфа. Штангер быстро проверил все ящики письменного стола и забрал оттуда пачку документов, пропусков и чистых бланков удостоверений, из них несколько были уже с печатями и подписаны Киллером…

— Вы спрашиваете мое мнение? — прервал размышление Штангера голос Клаузера. — У меня нет полного доверия к Киллеру. Он карьерист. Много пьет. О хорошей оперативной работе не имеет понятия…

«Подлец! Лживая, подлая тварь! Ведь Киллер твой лучший друг в Беловеже. Твой друг и советчик. Хорошо-хорошо, говори так. Я тебе помогу», — думал Штангер, внимательно глядя на Клаузера, а тот продолжал:

— Как видите, стал способен и на это. Налицо неопровержимое доказательство сотрудничества с этим бандитом Никором. Эти пятеро разбойников наверняка из его банды.

— Герр гауптштурмфюрер, можно мне сказать несколько слов по этому вопросу? — обратился Штангер к Хаймбаху, и тот кивком головы разрешил ему. — Конечно, это не мое дело следить или собирать данные о людях наших органов, но мой долг, вернее, наш общий долг — выявлять врагов, где бы они ни были. Киллер не пользуется у меня доверием, равно как и у герра капитана…

— Почему? — поспешил спросить Хаймбах.

— Сейчас поясню. Кажется, год назад я представил майору Завелли обширный рапорт о поведении Киллера. Я подтверждаю то, что говорил герр капитан. Это отъявленный пьяница. Но это не все. Он часто в одиночку выезжает в пущу на охоту, как будто там вовсе нет бандитов. Его связи со многими неблагонадежными элементами в Беловеже также вызывают подозрение. Я хочу напомнить, что Киллер и арестованный вами Бауэр были неразлучными друзьями. Это тоже о чем-то говорит. Вы помните, герр капитан? — Штангер взглянул на Клаузера, ожидая его подтверждения. — Я не могу воспроизвести по памяти полное содержание рапорта, но его, видимо, можно найти в досье. После всего того, что случилось сегодня, роль Киллера, пожалуй, ясна. Большевики умеют платить за хорошую работу!

— Да, интересно… — причмокнул губами Хаймбах.

— А где Киллер? — спросил Клаузер, обращаясь к Хаймбаху. — Может, он уже сбежал к Никору?

— Будьте спокойны. — Хаймбах иронически скривил губы и глянул на часы. — Киллер находится в надежном месте.

— Господа, еще раз тщательно все осмотрите, — обратился Клаузер к Штангеру и Швинду, так как хотел остаться наедине с Хаймбахом. — Прошу вас, Штангер, составьте подробный протокол о случившемся. Не забудьте, что успехом сегодняшней операции мы обязаны сотруднику нашего Центра, а точнее, моему сотруднику, — напомнил он не без гордости.

Оба офицера отдали честь и вышли из купе.

— Послушай, Швинд, я пойду за машинкой и буду писать где нибудь здесь в купе, а ты разузнай побольше подробностей о бое: как долго продолжался, сколько убитых, раненых… Ну да сам знаешь, что надо в таких случаях.

Когда Швинд удалился, Штангер подошел к группе гестаповцев, среди которых находился агент Штейн, и, обратившись к нему, сказал:

— Поздравляю вас. Вы отличный разведчик. Я лейтенант Штангер, офицер для особых поручений майора Завелли. — И протянул руку.

— Рад познакомиться с вами. — Агент, польщенный словами Штангера, улыбнулся.

— Я должен написать рапорт для нашего штаба. Прошу вас, пройдемте со мной, так как ваша информация представляет наибольший интерес. К тому же вы наш человек и ваш успех — это и наш успех.

Спустя некоторое время агент со Штангером вошли в одно из купе разбитого вагона. Штангер установил пишущую машинку и спросил:

— Ваши данные, псевдоним, номер?

— Эдвин Банзер, псевдоним — Штейн, номер — А-07.

— Где вы живете?

— У меня нет постоянного местожительства.

— Ну, это не имеет значения. Обычная формальность. Часто вы бываете в Беловеже? Мне как-то не приходилось встречать вас там.

— Редко, но бываю.

— Когда будете во дворце, заходите ко мне. Я приглашаю вас провести как-нибудь вечер в казино.

— Спасибо за приглашение, герр лейтенант. Я обязательно им воспользуюсь.

«Очень хорошо, что воспользуешься… Замечательно! Я приготовлю тебе "приятный" сюрприз…» — подумал Штангер, внимательно посмотрев в улыбавшееся, довольное лицо шпика, и начал писать рапорт о трагическом происшествии, которое имело место в вагоне первого класса на участке Хайнувка — Белосток.

Со времени событий в поезде прошло несколько недель, однако в Беловеже о них нет-нет да и вспоминали или в разговорах, или на совещаниях. Происшествием в поезде Завелли утер нос спесивцам из гестапо, которые считали, что изменники могут быть только в абвере. Завелли теперь, вспоминая случай с Бауэром, которого ликвидировало гестапо, не раз повторял: